* * *
После занятий Артём Прохоров сидел в лазарете и проигрывал в голове всё, что случилось за эти два месяца. Он искренне не понимал, как вышло, что с вершины пищевой цепи его согнал пацан, которому едва исполнилось два года. Нащупав языком дыру между зубами, он рыкнул от злости.
— Фука, — выругался Артём.
— Это ты мне сказал? — моментально ощетинилась старшая медсестра, готовясь отвесить парню подзатыльник за такие слова.
— Не фам. Профто мыфли ф флух, — профыркал Прохоров.
— Смотри мне, — пригрозила медсестра.
— А ещё следи за фонариком.
Фонарик ударил в глаза лучём света, а после потух и стал двигаться из стороны в сторону.
— Не тошнит?
— А долфно? — огрызнулся Артём.
— Значит, нет. Ну и отлично. Сотрясения у тебя нет. А зуб новый вырастет. Свободен, — ухмыльнулась медсестра, радуясь, что наконец-то можно попить чай, а не слушать зарвавшегося молокососа.
— Ага. Фпафибо, блин, — буркнул Артём, спрыгнул с кушетки и вышел в коридор.
У двери лазарета его ждала ослепительная блондинка с шикарной фигурой и большими блестящими глазами.
— Мама? Ты фто фдефь делаефь? — испуганно спросил Артём.
— Пришла навестить своего сына. А что, нельзя? — звонким голоском проговорила потрясающая женщина и властно сжала плечо сына изящной ручкой. — Идём. Нужно поговорить.
Прохорова Инесса Матвеевна жила в селе, но была одета дорого и со вкусом. Спасибо гвардейцам, которые с радостью сливали на красотку все заработанные деньги.
В ответ Инесса Матвеевна одним дарила надежду на ласку, а других и правда ласкала, но лишь тогда, когда сама хотела. Одним словом, воздыхателей у неё было хоть отбавляй. Инесса Матвеевна отвела сына в раздевалку и заперла за собой дверь.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — требовательно спросила она, посмотрев в глаза Артёма.
От такого взгляда Артём съёжился и уставился в пол.
— Нефего раффказыфать."
"— Твоё молчание красноречивее любых слов. К тому же, я уже знаю, что тебя сбросили с первого места.
Позорище, — она с отвращением посмотрела на Артёма и замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, но остановилась. — Не буду об тебя руки марать. А то ещё один зуб выпадет. — Инесса Матвеевна села на корточки и подняла голову сына за подбородок. — Артёмка, я тебе уже говорила. В этом мире за тебя никто не будет бороться. Ты должен рвать глотки, становясь каждый день лучше, иначе подохнешь так же, как твой папаша.
