Хотя возможно, что в этом состоянии находился лишь я. А он меня просто не замечал. Он представлялся мне рыбой, холодной и молчаливой. Не способной на чувства, особенно на те, что могут повлиять на его решения.
Центр молчал так долго, что я начал думать, не последней ли была наша работа в городе бешенства. Но наконец с нами связались. На четвертый день.
* * *Сообщение, что дал нам посмотреть Тоско, оказалось коротким.
Молодой парень, отнюдь не Петр Семенович, в форме СБ корпорации, вышел на связь. Он явно не был склонен к длинным разговорам, поэтому лишь оставил запись и отключился.
"
"– Почти все погибли, – быстро говорил он. – Корпорация официально объявила о закрытии своего отделения в нашем секторе. Остался лишь один завод, когда связывался с ними в последний раз, они еще работали. Там сотня-другая наших. Я вроде не заболел, так что пойду туда. Ну да это вам неинтересно. В городе живых – единицы. Медленно накрывается все. Энергия, тепло, связь. Я воспользовался экстренным каналом, чтобы передать вам это.
Петр Семенович умер от гриппа, вчера, так что теперь меня здесь больше ничто не держит. Он знал, что умирает. Хотел поговорить с вами лично, тянул до последнего. Но зная, что может не получиться, отправил вам все детали задания. Найдите у себя на сервере. Там есть все, что нужно. Просил передать вам, что это будет ваше последнее задание. А мое последнее задание – передать вам это. Я передал. Удачи.
Охранник прервал свое короткое сообщение без предупреждения, не сказав больше ничего.
Просто его лицо сменилось рябью на экране, и все.
Все, кто оказался в штабе, посмотрели на Тоско. А пришли не только остатки взвода, но и большинство гражданских. Из тех, кто мог ходить. Чего уж там, нас оставалось слишком мало, чтобы устраивать игры в секретность.
– Я порылся. Есть видео, о котором он говорил. Я просмотрел. – Говоря это, Тоско уже запускал новый файл. – Смотрите и вы.
– Зная, как вы ненавидите «письма мертвого человека», я тянул до последнего.
Вы же считаете это плохой приметой. Я до последнего надеялся, что выкарабкаюсь и смогу поговорить с вами сам. Или хотя бы протяну пару лишних дней, чтобы дать вам отдохнуть, и способен буду все же выйти на связь. Но, как бы сакраментально это ни звучало, раз вы смотрите эту запись – значит, я уже мертв.
За меня можете не горевать. В конце концов, я прожил почти всю свою жизнь в очень неплохом мире, имел хорошую работу, семью и друзей.
