– Послушаем? – задал Дрей риторический вопрос и крутанул ручку громкости.
«– Группа „Тильда“?"
"– На связи. Мы заняли позицию у одного бункера. Видим группу „Каппа“. Видим группу „Зет“.
– Войти можете?
– Нет, тут замок, код. И дверь кажется слишком толстой для взрывчатки.
– Будьте на связи».
– Они все равно будут прорываться, – задумчиво произнесла девочка.
– Ну не знаю, – ответил экзо. – Старик настолько уверен в своей обороне, наверное, ему лучше знать, на что способны ворота в убежище.
– Если только они не таскают с собой запасы взрывчатки или ядерный заряд.
– Лир, конечно, сумасшедший, но не самоубийца. За ядерный заряд его любой не задумываясь прикончит. Его же люди и прикончат. Он пока еще не абсолютный властелин.
– Думаешь, сейчас кто-то вспоминает Протокол?
– В том то и дело, что никто его не вспоминает, – ответил Дрей. – Протокол у всех в крови уже. Его с молоком всасывали. Любому, кто хранит, передает, угрожает использованием или использует заряд – немедленная смерть.
– Да. Я помню.
Только взрывы были и после подписания.
– И каждый из них заставлял все больше секторов подписывать протокол. Вспомни Конец Арсеналов.
– Это легенда. Гражданские не могли захватить настоящий военный объект и перебить всю охрану.
– Думаю, что в ней есть что-то от правды. Тогда все сошли с ума. Но у кого-то сумасшествие происходило в полном соответствии с Протоколом.
– Тогда все сошли с ума, – задумчиво повторила девочка.
Дрей чуть прибавил звук в приемнике, но тут же крутанул ручку обратно, потому что на стене загорелся экран.
Такого Дрей не видел никогда. Нет, конечно, он видел старые телевизоры, даже целые стены в домах, которые, как говорят, могли показывать изображение. Но никогда и нигде он не видел, чтобы телевизор работал.
На экране был старик.
– Здесь много чего до сих пор работает, – заметил хозяин подземелья. – Так что не удивляйтесь. Все системы в бункере были дублированы-передублированы, и сейчас мне это очень помогает.
– Вы вроде отправили нас отдохнуть, – спросил Дрей, еще не оправившись от неожиданного включения экрана.
– Да, но у вас очень назойливые преследователи, вы были более правы, чем я. Так что у нас с вами меньше времени, чем я думал, вот почему я прошу заранее меня простить и извинить. Все эти переговоры в эфире оказались липой, внешней оболочкой. Одновременно они вели разговор на отдельной частоте, и там договаривались, что делать. Я ее обнаружил только сейчас, и то, только после первого взрыва.
