Появляется он через минут двадцать. Одетый в спортивные штаны и майку. Волосы влажные и теперь выглядит более менее лучше.
Ставлю чашку с кофе на стол в ожидании, что он сядет и выпьет. Но вместо этого Эмиль подходит ко мне и, обхватив мою голову руками, впивается в губы. Это он специально делает, чтобы я вопросов не задавала? Рот мне таким образом затыкает? Ну уж нееет. Не прокатит.
— Эмиль...
— Ч-ш-ш-ш. Поговорим, — выдает он, будто прочитав мои мысли. — Обещаю, что поговорим. Сейчас я хочу тебя. Как никогда.
Да я тоже, черт возьми, хочу его! Но больше всего хочу, чтобы он отверг слова Салтыкова.
Чтобы он заверил меня, что ничего подобного нет! И что никто не умер.
Но я не могу заставить себя отстраниться. Складывается такое ощущение, будто это наша последняя встреча. Будто мы в последний раз так обнимаемся, целуемся. Будто в последний раз касаемся друг друга.
Как же колет сердце, когда я об этом думаю. Но разум твердит, что так и будет.
— Люблю тебя, Арин, — шепчет он мне в губы. — Люблю.
Эмиль отстраняется и, положив чашку в раковину, он усаживает меня на стол.
Раздвигает мои ноги, располагается между ними. Всего мгновение и Бестужев снова пожирает меня. Язык проникает глубоко, будто до самой глотки. Задыхаюсь от его напора. От того, с какой страстью он прижимает меня к себе. Стягивает с меня пиджак, блузку...
Ощущение, словно несколько лет не виделись. И вот, наконец нашли друг друга.
— Люблю тебя, — повторяет он раз за разом. Шепчет хриплым голосом, от которого мурашки по коже разбегаются.
Хочу! Очень хочу сказать, что я люблю его гораздо больше. Но боюсь. Сейчас мне очень страшно. Потому что... Да потому что, если человек действительно умер, мне придется отказаться от Эмиля. Чтобы он на свободе был! Чтобы его не закрыли за решеткой!
Наша одежда давно на полу. Бестужев же настолько близко... Исходящий от него аромат кружит голову. Его рука то на спине, то в волосах... Где угодно, Господи... Гладят, ласкают, сжимают кожу.
Он входит в меня одним резким толчком, выбивает весь воздух из лёгких.
Вскрикиваю, затем постанываю, когда Эмиль останавливается и медленно выходит и точно так же входит обратно.
Смотрит мне в лицо. В глаза. Пристально так, не моргая. Поджав губы в тонкую линию, Эмиль снова обхватывает мое лицо ладонями. Чтобы я не отворачивалась.
— Люблю тебя, Арина. Всегда любил.
Ощущение, будто он и сам уже знает, что может сесть за решетку. Будто умом понимает, что мы больше не увидимся. Это наша последняя встреча...
