Я трясусь от злости и от желания высказаться отцу, что я и делаю в следующую минуту, как только мужчина скрывается за дверью. — Знаешь, я всегда гордилась тобой. Когда училась в университете и когда некоторые ребята рассказывали о своих родителях, я дерзко вздергивала подбородок. То и дело хвалила тебя. А сейчас наблюдаю за тем, как родной мне человек ломает мою жизнь. Не уважает мой выбор.
Мой голос подрагивает. А из глаз начинают течь слезы. Я облизываю пересохшие от нервов губы, шмыгаю носом. Я сейчас очень нуждаюсь в матери.
Она меня всегда понимала и поддерживала. Она была мне лучшей подругой. Но ее нет. У меня есть только отец, которому абсолютно плевать на меня.
— Что ты за ересь несешь? — он снова хватается за сердце. Но с меня хватит. Больше не прокатит.
— Прекрати играть роль, отец! Ты меня больше не обманешь! В данный момент я чувствую к тебе только ненависть, не больше. Я люблю Эмиля, отец. Запомни это раз и навсегда. И, конечно же, не удивляюсь тому, что ты постоянно поддерживаешь Салтыкова.
Да вы просто, — горько усмехаюсь, вытираю ладонью щеки. — Да вы одного поля ягоды! Артисты хреновы! Если вы не успокоитесь, отец, обещаю, что из той компании уйду, не задумываясь! Если я до сих пор там, то только из-за Эмиля! Не горю желанием видеть гребаную морду Глеба каждый божий день. И да! Больше ты меня не заманишь в ловушку, отец! Все кончено! Ты мне не отец, а я тебе отнюдь не дочь!
Последнее слово буквально ору. Выбегаю из комнаты и быстрыми шагами спускаюсь вниз. На ходу набираю Эмиля, но он снова не отвечает.
Мое сердце болезненно сжимается в груди. Ненавижу с ним ссориться. Ненавижу быть в напряженных отношениях с Бестужевым. Меня убивает, уничтожает разлука с ним. Господи... Я тебя умоляю, пусть у нас все будет хорошо...
Едва я покидаю двор, беру телефон и вызываю такси. Оглядываясь, замечаю машину Эмиля в метрах двадцати от ворот. Не верю своим глазам! Он сидит за рулем и внимательно наблюдает за мной.
Я даже улыбаюсь несмело. Неужели понимает меня?! Ведь должен понять.
.. Я не могла оставить отца. Каким бы он ни был неадекватным человеком, он мой папа. Тот, кто воспитывал много лет.
— Эмиль, — сажусь в машину и броссь к нему. Обнимаю крепко, не в силах сдержать слез. — Прости меня, пожалуйста. Я хотела как лучше, но получилось...
— Все нормально, — отвечает после короткой паузы. Пусть голос ледяной, но обнимает меня тоже. И даже в шею целует. — Домой едем? Или ты хочешь остаться тут?
— Домой, конечно.
