— Твоей истинной больше нет, — перебила я его звенящим от напряжения голосом. Подняла руку и рывком задрала рукав, демонстрируя отсутствие метки.
Только Аррон и бровью не повёл. Лишь скользнул равнодушным взглядом по обнажённой коже и холодно продолжил, будто я ничего не говорила:
— ...не должна носить такие скучные платья и тратить своё время на бессмысленные занятия. — Цепкий, как клещ взгляд герцога скользнул по классу с откровенным пренебрежением. — Можешь не собирать вещи, всё равно по приезду я распоряжусь их сжечь.
Да, жить ты будешь во дворце.
Внутри меня всё оцепенело. Сердце замедлило ритм, словно мы были героями до жути нелепого фильма, который поставили на паузу. Рёбра сдавило, покрывая каждое хрусткой корочкой льда с острыми как бритва краями, царапающими лёгкие.
Уверенная, что послышалась, я с коротким, нервным смешком переспросила:
— Что, прости?
— Больше никаких особняков. Ты будешь рядом со мной.
Жар прилил к лицу, а потом так же резко схлынул, оставив кожу влажной и холодной.
"
"— Как ты себе это представляешь, Аррон? Может, нам ещё и спальню поделить на троих? — мне хотелось кричать, выть и одновременно смеяться. Хохотать, как умалишённая. — Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?
— Я прощаю твой дерзкий побег, Элизабет. Мы возвращаемся в столицу, — произнёс таким тоном, будто всё уже решено и не подлежит обсуждению.
Да он меня вообще не слышит!
О чём с ним можно говорить?
Паника захлестнула меня с головой, но в глубине души начал разгораться гнев, растапливая хрупкий лёд.
Я отступила на шаг назад, качая головой так резко, что выбившиеся пряди хлестнули по щекам.
— Нет! — мой голос окреп, наполнился решимостью. — Элизабет больше нет. А Лиза Грейчёва никуда с тобой не поедет. Нас ничего не связывает, Аррон Грэй, и ты не можешь увезти постороннего для тебя человека, куда захочется. Это, между прочим, преступление! Похищение карается тюремным сроком!
Жаль, что дракон считал по-другому.
— Я догадываюсь, что ты обижена, и тебя переполняют эмоции, — выдал тоном терпеливого родителя и протянул мне раскрытую ладонь, — но я делаю это ради твоего бла.
..
Договорить он не успел.
Суровое лицо прочеркнула болезненная судорога, и герцог резко отвернулся. Широкие плечи содрогнулись, как от мощного удара. Крупные мышцы напряглись, выступая буграми на спине, пальцы сжались в кулаки.
Я застыла, не понимая, что происходит. Вместо привычного страха меня охватило странное беспокойство.
