Сандр — наш с Арроном первенец (внешне вылитый отец!) сдавал последним и хитро подмигнул, запихивая свой листок в самый низ стопки:
— Мам, ну ты же не поставишь двойку своей кровиночке? А я уберусь в своей комнате и у Кэти.
Мне стоило больших трудов сдержать улыбку, но воспитание требовало жертв. Поэтому я напустила на себя суровый вид и погрозила пальцем:
— Тебе известно, что я беспристрастна, но про уборку я запомнила.
— Ну маааам! — Сандр тут же переменился в лице, демонстрируя вселенскую обиду.
— Беги давай, — я кивнула в сторону распахнутой двери, — иначе начну проверку с твоей работы.
Сын тут же смылся, демонстрируя поразительную скорость, а я неторопливо поднялась с места и прошлась по рядам, поправляя парты и сдвинутые стулья.
Ладонь беспрерывно поглаживала уже порядком округлившийся живот, и я решила взять небольшой перерыв. Вышла на крыльцо и подставила лицо под яркое весеннее солнышко.
— А вот и мама!
Аррон неторопливо прошёл через ворота, держа за руку шестилетнюю Кэти.
Дочка только осенью пойдёт в первый класс, но уже демонстрирует поразительные умственные способности.
И тоже темноволосая, как и Сандр, но лицом — вылитая я.
Спустившись по ступенькам, я поймала бегущую навстречу дочку, и Кэти охотно прижалась щекой к моему животу.
— А когда точно появится сестрёнка?"
"— Скоро, Кэти, — улыбнулась я, поправляя ей чуть растрёпанный хвостик на макушке. — Не успеешь оглянуться. Пойдёшь поболеть за Сандра? Мистер Горсек сегодня учит их играть в волейбол.
— Во-лей-бол, — повторила за мной дочь, наморщив лоб. — А, это та самая игра с мячом, о которой ты рассказывала?
— Да, счастье моё. Она самая.
— Удивительное дело, — мягко усмехнулся Аррон, наблюдая за тем, как Кэти огибает здание, спеша по вымощенной плитами дорожке. — Я вроде и лишился истинной, но наша связь с каждым днём становится ещё крепче. Может, дело вовсе и не в метках?
Поднявшись на носочки, я поцеловала мужа в щёку:
— Конечно не в метках. В моём родном мире для настоящей любви никакие отметины не нужны.
— Полностью с тобой согласен.
Сапфировые глаза согревали, а жар губ на кончике носа отозвался настоящим блаженством.
Ведь для нас счастье было не в магических связях или древних обрядах. А в том, чтобы найти в себе силы простить. И чтобы суметь признать свои ошибки.
Но главное, наше счастье было в крепких и согревающих объятиях, в смехе наших близких и в новой жизни, которая скоро появится на свет.
Конец"
