Я точно ненормальная, не понимаю, как так можно реагировать на мужчину?
— А еще нюхнем по дорожке. Или это к Шульгину?
— Ничего-то ты не знаешь, Кристинка, — гладит костяшками по щеке, а потом, расправляя тугой пучок собранных волос на затылке, пропускает их через пальцы, сжимая в кулак.
Я вижу блеск в его зеленых глазах, а еще желание, оно передается мне.
— Так расскажи, что еще я не знаю."
"— Что спрашивал Рогозин? — Игорь так близко, чувствую его дыхание он так приятно перебирает волосы, массируя голову.
— Забрал бриллианты. Сказала, что они не мои.
— Молодец. Нахуй они нужны? Я подарю тебе больше.
Не воспринимаю его слова близко к сердцу, а вот сама близость волнует.
— Мне рассказали, какие вы занятные парни и чем занимаетесь. Думаю, надо почитать на досуге, по какой статье вас посадят. Времени теперь у меня свободного много, и тоже все благодаря вам.
— Я тебе и так скажу, какая: сто семьдесят четвертая, часть третья УК РФ, но у них ничего нет на нас и никогда не будет.
А вот в то, что ничего нет, я верю, так бы не пытался Рогозин завербовать меня.
Странно, почему он так в них вцепился?
— Зависть, а еще месть.
— Что?
Громов читает мысли?
— Рогозина опустили по самое не хочу, Тёма подставил его, чтоб не лез, куда не надо, понизили в звании, отобрали звезду. Вот он и выворачивается из кожи вон, чтоб прижать нас.
Под ласками его пальцев тело расслабляется, а кто-то совсем недавно кричал: «Уходи, я не хочу тебя видеть».
Я и сейчас не хочу, но… Слишком много «но».
— Поцелуй меня, — Громов просит, мои мотыльки нервно бьют крыльями. — Поцелуй, иначе я сам, но тогда уже не остановлюсь.
Смотрю на его губы, облизываю свои. Он первый раз меня просит, не могу отказать. Нас разделяют считанные сантиметры, легкое касание губами губ, они у него такие горячие, что, кажется, на моих будут ожоги.
Веду языком, проникая внутрь, улавливаю вкус кофе. Делаю все медленно, словно мучая его и себя, как хочу сама, двигаясь ближе, впившись в шею Игоря ногтями.
— Такая нежная девочка.
— Молчи.
— Я говорил тебе, что ты пахнешь майским небом?
— Да, охуительно.
— Лучше.
— Молчи.
— Целуй.
Легко усаживает меня к себе на колени, а я целую, не в силах остановиться. То медленно, то страстно, засасывая его язык, лаская своим, прижимаясь плотнее к горячему телу мужчины.
Чувствую, как он возбужден, но ничего не делает для того, чтобы раздеть меня или забраться под кофту. Это какой-то дикий петтинг голодных подростков.
