Пальцы колет его щетина, губы горят, по телу бежит жар, мотыльки, словно пьяные, падают на лету.
Я веду попкой, трусь сама о его выпирающий через брюки член. Мне чертовски мало всего, что происходит. Хочу его сама, сейчас, глубоко, до легкой боли, что разливается по телу удовольствием. Хотя бы его пальцы, которыми он трахает так, что забываешь, как дышать.
— Сам хочу тебя, но держусь, чтоб не сорваться, — говорит в губы, голос хриплый, он заводит еще больше.
— Зачем?
— Дурак, рядом с тобой перестаю соображать.
Готов затрахать до обморока, смотреть, как ты кончаешь, бесконечно. Не представляешь, насколько ты невероятная.
Мне никогда и никто не говорил таких слов. Они заводят, они рвут на части разум и сердце.
— Хочу тебя! — слишком громко, теряя контроль, чувствуя, какая уже мокрая, как торчат и болезненно ноют соски, прося ласки.
— Подожди минутку.
— Не могу.
Глава 32
Секс в машине так и не случился. Было жалко отправлять Леонида покурить.
Он случился на полчаса позже, на поднебесном двадцать третьем этаже дома в Москва-Сити, в темной прихожей квартиры Громова.
Холодный кафельный пол под спиной, горячие ладони на влажной коже. Глубокое проникновение, мои крики, отражающиеся эхом по помещению. Со стороны это выглядело так, будто меня не трахали несколько месяцев.
— Игорь.
— Да, моя охуительная девочка.
Громов двигается слишком медленно, царапаю его грудь, сама вырвала все пуговицы на рубашке, было так необходимо его чувствовать. Маньячка долбаная.
— Не останавливайся.
— Да я солью через полминуты.
Меня заводит эта его пошляцкая откровенность и то, что он готов так быстро кончить со мной. Улыбаюсь, тянет на себя, целует, кусает губы. Подхватывает меня под попку, движения резче, по телу пробегает волна надвигающегося неизбежного оргазма. Он разорвет меня на части, но я так этого хочу.
Как же необычно для меня и круто кончать вот так с мужчиной, на его члене, не стимулируя себя ничем. Так и должно быть. Громов кончает следом, глубоко в меня, сперма теплая, чувствую, как она стекает между ягодиц, а он все двигается и тяжело дышит.
Я так устала, но мне до того хорошо, что я сейчас провалюсь в глубокий сон и не проснусь как минимум три дня.
— Ты тяжелый.
— Знаю.
— Раздавишь.
— Никогда.
В этом весь Громов — даже не приподнялся, еще больше придавив меня, целуя и облизывая шею.
— Браво! Я аплодирую вам стоя! Как и мой член, но он тоже стоит.
Вспыхивает яркий свет, прикрываю глаза, голос Шульгина.
