— Миша, только не урони его!
Кажется, он сходит с ума. Что за женщина со странным именем Луся и кто такой Миша? Он же Гленн!! Чувствуя приближающуюся боль, он тут же постарался выкинуть из головы все мысли, расслабиться и успокоиться. И вот так каждый раз. А ещё странная сонливость по вечерам, тяжёлая голова, тяжёлые, с кошмарами сны. И самое сокровенное для любого молодого мужчины — он совсем не желал своей жены!!! Вот никак! Ложился рядом с ней в одну постель, пытался настроиться на желание, да на просто секс, простой, непритязательный, даже совсем без заботы о желании жены — и ничего.
Только появлялось чувство грязной измены, непонятно кому именно. Потом он просто отворачивался к стене и погружался в свои кошмары, где была ночь, блестящая от дождя в свете фар дорога, летящая под колеса, резкий поворот, взмывающая вверх на короткое время машина, удар, и поглощающая все боль и темнота.
Наверное, он сам не заметил, как задремал. Очнулся от стука копыт. Увидел что к нему, во весь опор, летит на неоседланной лошади, подоткнув высоко юбки, Линн.
Остановившись рядом, спросила.
— Что с тобой? Пастухи пригнали телят, сказали, что ты тут остался полежать, грудь заболела.
Гленн нехотя ответил.
— Да устал, с раннего утра с коня не слезал, и грудь правда болела, вот и прилёг.
Линн игриво предложила.
— Хочешь, я рядом прилягу?
— Нет! — резче, чем хотелось, ответил Гленн и торопливо сел, потом смягчил свои слова — уже все прошло, ехать надо, ещё заборы, сломанные этим дьяволом чинить.
Хорошо, хоть коровы не разбрелись.
Сел на своего коня и направился к ферме. Рядом, как послушная жена, трусила на своей лошадке Линн.
ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ
Утро началось с нетерпеливого ерзанья и пыхтения Кузьки в своем кресле. Так ему не терпелось доложить хозяйке об исполнении задания. Зевнув и потянувшись, я полуприсела, опираясь спиной о подушки, наслаждаясь царившей пока ещё тишиной. Теперь у нас это редкое явление. И Кузя действительно сидел в кресле, на личике нетерпение было написано прямо плакатными буквами.
— Кузя, давай доклад!"
"— Люся, значит, дело так! Вначале по одиноким солдатам, там все хорошо, все мужики нормальные, спокойные. Никто не бузил, заселились, сходили к нашим, посмотрели, как они живут. Сказали, что кровати себе они тоже сами сделают, как и наши, а пока пару дней поспят и на тюфяках. Спросили у Грегора, сегодня ли им заступать на охрану. Грегор предложил им пока отдыхать до утра. Поели, и спать упали. Все.
