Потому что папа и тогда любил джаз, а я не знаю более работящего и трудолюбивого человека.
Я вошла в комнату. Отец сидел в кресле с сигаретой в руках и с мечтательным выражением слушал музыку. Он приложил палец к губам и сказал шепотом:
— Это классические вариации Телониуса Монка…"
"Я пожала плечами, села за стол и стала писать запросы в иногородние органы прокуратуры. Писала долго, потом незаметно потеряла мысль и стала прислушиваться к музыке. Ах, как хорошо играл пианист! Уж на что я ничего в этом не понимаю, и то дыхание захватывало.
Стремительными аккордами уходил он от оркестра и вел мелодию сам, широко и решительно. Он будто боялся, что оркестр догонит и поглотит мелодию, которую он придумал один, и мелодия исчезала в хрустальном, прозрачном, но почти непроходимом лабиринте импровизаций, а от оркестра выходил с ним на поединок, рассыпая громадные звенящие шары, саксофон, но ему было не справиться с этой мелодией, сильной и светлой, и тогда саксофону помогали кларнет и тромбон. И контрабас пытался остановить ее, вбивая колышки контрапункта.
И все вместе они ее тоже не одолели, мелодия вырвалась, запела…
Я тряхнула головой и стала писать дальше, но почему-то не ладилось, и не хотелось думать о смерти и убийцах, когда на свете есть такая красота и доброта. Что-то растравил меня сегодня мой старик. Я старалась сосредоточиться, но не могла, пока не кончилась пластинка. Отец долго молчал, затем спросил:
— Жека, ты работаешь?
Я посмотрела на него с улыбкой и серьезно сказала:
— Не-а. На велосипеде катаюсь.
— Грустная ты сегодня, Жека. Хоть и шутишь с отцом непочтительно.
— Загрустишь. Дело очень плохое у меня.
— Трудное? Не получается?
— Да нет, вопрос не в этом.
— А в чем?
— Не могу я объяснить своего настроения, но это дело ужасно угнетает меня. Двое ребят убили молодого парня — шофера такси. Вот и все.
— И вы не можете поймать их?
— Да что ты! Их уже взяли, сегодня привезут в Москву. Но завтра их отправят в тюрьму, в Матросскую Тишину, а таксиста похоронят на Даниловском кладбище.
В один миг пропало три молодых человека. В один миг…
Зазвенел телефон. Я сняла трубку:
— Слушаю.
— Товарищ Курбатова? Арапов говорит. Из МУРа. Привезли ваших ребят…
— Хорошо, спасибо. Я скоро буду, Владимир Павлович.
Я стала собираться. Отец задумчиво смотрел на меня.
— Жека, я понимаю, о чем ты говоришь. Но ведь они преступники…
— А ты думаешь, я им мандарины и шоколадки сейчас повезу?
Отец встал и посмотрел мне в глаза:
— Но тебе их жалко, Жека.
