Как плохое изображение на экране – рябит, то появляясь, то исчезая. Простой человек этого бы не заметил. Впрочем, простой человек его бы вообще не заметил, если, конечно, Гептарх не пожелал бы быть замеченным.
– Ох, достали меня эти орфики, сил нет, – продолжил директор «Танатоса», все так же кривя губу.
– С чего ты решил, что он орфик?
– А кто еще? Ты сам сказал – сильный, древний, как мамонтово дерьмо. Они ж чем старше, тем больше воняют, если совсем не стираются. А кто у нас самые старые блудные психосы? Ученики этого поганца Орфея, кифару ему в межъягодичное мышечное кольцо.
– Одна сестричка недавно выдвинула версию про Гекатонхейров.
– Ой, не смеши мою задницу. Гекатонхейры не склонны к многозначительному пафосу. Простые ребята. А тут «имени у меня нет, а если есть, все равно тебе не поможет». Точно орфик. Они все там так выражались. Велеречиво. У основателя своего научились. Он был тем еще микелексом, или, по-вашему говоря, п**доболом.
Ты нахмурился. До генерального офиса службы «Танатос» ты добрался в рекордные сроки.
Умел по-разному перемещаться в этом полисе желтых и серых стен: медленно, быстро, со скоростью мысли или бога в крылатых сандалиях. За десять лет выучил все переулки и тупики, мосты и канавки. Зачем же спешил? Похоже, принесенные новости никого тут не впечатлили. Словно в подтверждение твоих мыслей бог дорог и перекрестков потянулся, основательно, по-мужицки хрустнув позвонками, и спросил:
– Ты мне лучше расскажи, как там Марина."
"Как там Марина… Марина милостью вашей милости не попала в сомахранилище, чтобы стать впоследствии сосудом для какого-нибудь Шопенгауэра или Эйнштейна, – и это плюс.
Однако Проводник слишком часто интересовался здоровьем своей протеже. Подозрительно часто, и это минус. Ты давно заподозрил, что Психопомп проводил на тебе и на ней извращенный эксперимент. Ученые не раз пытались вырастить в обнуленных новый психос. Ни к чему хорошему их попытки не приводили. Обычно все заканчивалось одержанием, да еще таким, что сому после этого можно было пустить разве что на удобрения.
И вот Психопомп дозволяет держать обнуленную дома. Советует читать ей детские книжки, петь песенки. Ты болезненно поморщился. Петь песенки. Играть в ладушки. Обращаться, как с новорожденной или с грудным ребенком. Что самое страшное, его метод работал. Марина уже улыбалась тебе, гулила, сучила руками и ногами. Головку держала хорошо. Как трехмесячная, сказал тебе удивленный врач. Глядишь, еще полгода-год – назовет папой.
