Известно, что всякий смертный в последний свой час проходит у Белой Скалы и затем безымянной тенью сходит в Аид, а имя его и память достаются беспощадному Эребу, утробе черной и ненасытной. Впрочем, и Эреб приносил пользу, ибо, поглощая память теней, изрыгал амброзию и нектар, питавшие самих богов. «Ха, – подумал Орфей, злобно терзая струны кифары. – Так познайте же голод, подобный голоду живых и мертвых, но незнакомый бессмертным». Вернувшись в Эгину, в святилище своей покровительницы Гекаты, Орфей внес несколько изменений в творимые им мистерии.
А заодно и организовал нечто вроде религиозного ордена орфиков, своих учеников и последователей – если, конечно, можно говорить об орденах в эпоху, когда миром правили Олимпийцы. Если говорить кратко, хитроумный и даже несколько обезумевший от горя Орфей-кифаред создал лазейку. Следующие его учению мертвецы исхитрялись обходить Белую Скалу и с радостным смехом скрывались в царстве теней, унося с собой свое имя и память. Так певец сумел прервать метемпсихозу, круг перерождений, – ведь полные памятью души не возвращались в этот мир, оставаясь за завесой.
Впрочем, недостатка в новых, свеженьких душах никогда не наблюдалось, ведь род человеческий все разрастался. Беда была в другом. Эреб перестал получать свою пищу. И перестал извергать благословенные амброзию и нектар (хотя можно ли считать благословенными продукты жизнедеятельности древней хтонической твари – большой вопрос). Сначала Олимпийцы ощутили голод. А потом они ощутили страх.
Ведь за неимением иной пищи черное пламя Эреба принялось поглощать их.
Дальше в истории опять встречаются разночтения. Известно одно – могучий Зевс, царь над всеми богами и смертными, пошел на великую жертву и заткнул Эреб… собой. К тому времени из Олимпийцев остались лишь семеро. Трехликая, бывшая покровительница преступного Орфея. Темный Господин, владыка Аида. Темная Госпожа, Луноликая, его супруга. Психопомп, водитель душ. Леопард, Загрей, ходящий одинокими тропами покровитель виноградной лозы и священного безумия.
Лучник и Лучница, брат и сестра, тоже умевшие глядеть во тьму. И эти семеро ушли бы в небытие, если бы не умели сами высасывать из живых пламя и память, не пользуясь для этого услугами Эреба. Но на некоторое время и они отошли в тень, питаясь объедками и мечтая о реванше."
"Меж тем в копях душ скапливалось все больше голодных психосов. Но вопреки фантазиям германского поэта-духовидца они не спешили слежаться, превращаясь в руду.
