И нужно ли вообще…Останавливает закрытый, пустой взгляд на мне.
– Может номер телефона оставишь? – как-то совсем небрежно интересуется он.
Меня коробит и скручивает. Будто физически ржавым гвоздем по грудной клетке провел. Больно и мерзко. Во рту собирается едкая горечь, и я сплёвываю её со словами.
– Позвонишь мне из свадебного путешествия? – издевательски выгибаю бровь. Вышло бы отлично, если бы голос так тонко не задрожал в конце, – Нет, спасибо.
– Ну, ладно, – тянет Хабиб медленно. Подается было ко мне, но я резко отклоняюсь, и он останавливает свой порыв.
Смотрит тяжело и жадно исподлобья пару секунд, а потом хлопает себя по коленям и встает, – Давай тогда. Пока.
– Пока, – почти беззвучно шелестят мои губы.
Его мощная удаляющаяся фигура расплывается перед моими глазами из-за слёзной пелены, стремительно застилающей взгляд.
И, когда он хлопает дверью, я уже ничего не вижу.
Только чувствую. Больно.
Очень – очень больно.
19.
Мой рассудок талдычил как заведенный, что ничего ведь страшного не случилось.
Что так и должно было быть. Что я прекрасно понимала, на что шла. Что мне не о чем грустить и не на что обижаться. Что прошло всего пара суток, и за такое короткое время невозможно ни влюбиться, ни решиться что-то изменить. Мой рассудок…
Да кто его слушает вообще?!
Было чертовски больно. И обидно, и мерзко, и тяжело. Тело скручивало глухими рыданиями, не приносящими никакого облегчения, только голова разболелась еще сильней, и на грудную клетку будто опустили неподъемный камень, мешающий нормально вздохнуть.
Лицо неприятно горело. Резало в глазах. В голове крутилось бессмысленное по сути, но очень навязчивое слово "" предательство"". Сложно было анализировать саму себя и свое состояние.
Просто до тошноты плохо и всё.
И казалось, что надежда на будущую счастливую жизнь умерла для меня именно сейчас. Что я все потеряла, всё сделала не так. Сама все испортила. Сама. Что череда моих глупых необдуманных поступков привела меня в это место, в этот день, в этот миг, в котором так выжигает все внутри.
Дотла.
Сквозь марево вязких, малосвязанных тяжелых мыслей я прекрасно осознавала, что плачу не только и не столько по Хабибу. Что он лишь послужил последней каплей, чтобы я погрузилась в бездонное море своей тоски.
Сейчас вспоминалось всё. И тяжелые отношения с отцом, и ранящие, ужасные слова, которые мы друг другу говорили.
