– И тебе нравится твоя жизнь? – мой голос глохнет, становясь более чувственным и хриплым.
Неудивительно, потому что Хабиб, лениво водит ладонью по груди и перекатывает сосок.
– Очэн нравится, – скалится он, нависая ближе. Почти в губы уже говорит."
"– И куда же засунешь жену в свое расписание? – интересуюсь едко и тут же прикусываю щеку изнутри. Черт, и зачем я об этом? Оно само…Видимо, засело где-то глубоко и вылетает теперь при малейшей возможности.
Хабиб чуть отстраняется, во взгляде мелькает непроницаемая стена.
Не та тема, которую со мной хочет обсуждать. Рука на моей груди замирает, а затем чувствительно, почти больно сжимает мягкую окружность.
–ДЭтей хочу, люблю дЭтей, – ровно говорит он.
– М-м…– киваю я и тянусь к нему сама.
Мне неожиданно так не нравится, что отстранился, что холодно смотрит, что губы поджал и между широкими бровями пролегла суровая вертикальная складка. Хочется ее разгладить, и я обхватываю мужское лицо ладонями и нежно целую ее. Еще и еще, пока она совсем не исчезает.
Пока горячее дыхание, оседающее у меня на ключицах, не становится более шумным, пока воздух вокруг не густеет от вновь заполняющих комнату флюидов желания.
– ЛюбАпытная мАя, – фыркает уже добродушно Хабиб, широко расталкивая коленом мои ноги и подминая под себя.
***
Просыпаюсь от того, что кто-то треплет меня за плечо. Перед глазами плывет с недосыпа, плотный серый сумрак указывает на то, что лишь недавно и еще не окончательно рассвело. С трудом фокусирую размытый взгляд на склонившемся ко мне Хабибе.
И тут же резко сажусь, чуть не упав обратно от нахлынувшего головокружения.
Он полностью одет, побрит, от него пахнет одеколоном после бритья и…
Он одет, черт возьми! Одет!
Натягиваю на голую грудь простынь дрожащими руками и пытаюсь побыстрее проснуться до конца. Потому что вот так, разморённой со сна, слишком сложно себя контролировать, и в уголках глаз уже закипают непрошенные слезы.
– Мадин, там перевал открыли. Уже два часа как… – глухо сообщает Хабиб, нечитаемым взглядом смотря мне в глаза.
Молчу. Я итак поняла. Я не знаю, что сказать. Я…
– Ну, – не дождавшись моей реакции, он хлопает в ладоши и трет колени, – Мне ехать надо тогда…
– Давай, – бросаю безжизненно я.
Морозит. Сжимаю крепче край простыни в руках, так, что начинают болеть ногти. В голове дым, все кажется глупым сном. Еще свет этот сумрачный, серый. Как в унылом европейском кино…
Хабиб обводит глазами комнату, будто тоже пытается понять, что ему сказать.
