– Лень вставать, – отмахиваюсь я.
Делаю глоток из своего бокала, отставляю его и распластываюсь на смятых простынях.
Дыхание до сих пор чуть неровное. Мокрая от пота, липкая кожа парит, и мне лень лишний раз пошевелиться. Только сейчас я полностью прочувствовала слово ""истома"". Когда его произносишь, оно точно так же лениво перекатывается на языке, как и мое растекшееся по матрасу тело.
Хабиб щурится, как сытый кот, и пьет шампанское, поглядывая на меня поверх бокала. Протягиваю ослабевшую руку и провожу по его груди, животу, снова вверх, запутываюсь пальцами в жестких волосках, рисую круги.
Хочется его трогать, без контекста, просто так. Подушечки так приятно щекотно покалывает и руке горячо. И сейчас это ощущается как нечто очень естественное. Хабиб никак особо не реагирует – только взгляд, устремленный на меня, становится более глубоким и цепким. И полуулыбка, кривящая его губы, вдруг кажется какой-то нечитаемой. Но я так расслаблена, что меня это мало беспокоит.
– Скажи, как ты живешь? Что ты обычно делаешь? – сонно улыбаюсь, рассматривая его из-под опущенных ресниц.
– ТЭбе интЭресно? – хмыкает он.
– Да.
Хабиб выглядит немного растерянным. Он, задумавшись, сводит брови на переносице и медленно отпивает из бокала еще. Вижу, как дергается кадык на его мощной шее.
– Ну, да как… Как Усе, – пожимает плечами и ложится пониже, подставив под заросшую щеку кулак. До меня долетает его дыхание, горячее и горькое с кисловатыми нотками шампанского, – Встаю в шЭсть, еду в зал свой, трЭнируюсь там, дЭла решаю.
ВсЭгда много дел: то одно, то другое…Хочешь, чтобы Усе нормально было – надо слЭдить…Потом, после обЭда, часто за город. У меня с приятелем турбаза, ну такая…
Он неопределенно взмахивает рукой и продолжает.
– СовремЭнная. Гостиница, СПА, вЭртолетная площадка, Усе дела. Там вот тоже дЭл по горло всЭгда…ПАтом в город, ужинаю с кЭм-нибудь. Иногда по дЭлам, иногда с друзьями, иногда… – Хабиб косится на меня и, улыбнувшись, замолкает.
– Иногда с женщиной, – заканчиваю я за него, рассеянно проводя пальцами по мужской волосатой груди.
– Иногда…– медленно соглашается он, – Вот и Уся жизнь.
Залпом допивает бокал, отставляет его и притягивает меня к себе, вжимая в свое горячее тело. Большая загрубевшая ладонь проходится по моим бедрам, талии, оглаживает живот и накрывает левую грудь. Чувствую, как сосок упирается в шершавую, сухую кожу его руки и начинает твердеть. Немного щекотно, и колкие жаркие мурашки ползут к низу живота.
