– Понятно, ты, как всегда, подслушивал мой треп по телефону.
– Кажется, у вас тогда были веселые времена, – произнесла Челси, невинными глазами посматривая то на Элека, то на меня.
– Это точно, – сказал он, одарив меня взглядом, который отнюдь не был невинным.
* * *Мы с Челси помогли Кларе отнести посуду в кухню. Через сорок минут нам надо было уже быть в похоронном бюро для прощания с покойным.
Голос Челси заставил меня вздрогнуть.
– А вы где работаете, Грета?
Я не была настроена входить в подробности моей работы в тот момент, поэтому отделалась самой общей фразой:
– Занимаюсь административной работой, ничего особенного, сплошная рутина.
Она улыбнулась, и я, как какая-то ревнивая дрянь, внезапно порадовалась, что у нее намечаются складки вокруг рта и гусиные лапки вокруг глаз.
Я, конечно же, преувеличивала.
– Иногда заниматься рутинной работой – это даже приятно. Работа с детьми, конечно, приносит удовлетворение, но это так изматывает. Ни на минуту нельзя расслабиться.
Мы обе посмотрели сквозь стеклянную раздвижную дверь.
Элек стоял в саду, засунув в карманы руки, очевидно, целиком поглощенный своими мыслями.
– Я действительно о нем беспокоюсь, – сказала она, глядя на него. – Могу я вас кое о чем попросить?
Разговор становился все более неловким для меня.
– Конечно.
– Он не желает обсуждать своего отца. Между ними произошло что-то плохое?
Ее вопрос застал меня врасплох. Кто я такая, чтобы обсуждать с ней отношения Рэнди и Элека? Я и сама толком ничего о них не знала.
– Они обычно много препирались, и Рэнди подчас бывал очень груб с Элеком, но я понятия не имею, что послужило причиной их неприязни.
Больше я ей не собираюсь ничего выдавать.
– Я просто беспокоилась, что он замкнется в себе. Его отец только что умер, а он не проявляет почти никаких эмоций. Я имею в виду, что, если бы мой отец умер, я была бы просто в разобранном состоянии.
Я это хорошо понимаю.
Она продолжала:
– Боюсь, от всего этого Элек рано или поздно сломается. Он явно не в своей тарелке.
Не может спать по ночам. Его это явно беспокоит, но он не может об этом говорить, не может позволить себе поплакать.
Я почувствовала острый укол в сердце при этих словах, потому что моя душа тоже болела о нем.
– А вы пробовали с ним поговорить?
– Разумеется. Он просто заявляет, что не желает это обсуждать. Он даже не хотел ехать на похороны. Я знала, что потом он будет об этом очень сожалеть, поэтому уговаривала его до тех пор, пока он, в конце концов, не сдался.
