А ты как неживая. Ничего не видишь, ничего не слышишь, никому не веришь.
– Филь, согласись: у меня есть на это причины. Лешка мой той еще сволочью оказался, а я ведь любила его. Эйлард – ну, с ним все понятно: проснулся через четыреста лет, токсикоз от сексуального воздержания, а тут я рядом. Остальные вообще не в счет – им всем нужна не я, а что-то из того, чем я обладаю. Эрилив… – Я помолчала. – Все уши мне прожужжал про свою невесту, а в итоге мною увлекся. Но при этом пялился на эту развратную Лину, пока она своими прелестями трясла.
Думаешь, мне приятно было? У меня вообще мысли появляются, что он и мною-то увлекся только потому, что мы рядом изо дня в день находились. Невеста – далеко, я – близко. А дальше что? Например, уеду я надолго, мало ли. И будет рядом какая-нибудь мымра крутиться, так он и про меня забудет так же, как про свою невесту.
– Какая же ты у меня глупая… – Филя вздохнул. – Вот скажи мне, он как на нее смотрел? Хотел ее? Глазами пожирал? А какое выражение лица у него при этом было?
– Как, как… Глазами смотрел, улыбался.
– Я насупилась.
– А что он еще мог делать, как не смеяться над нею? Ты хоть понимаешь, насколько по-идиотски она выглядела в этот момент с мужской точки зрения? Бегать по Замку почти голой и пытаться насильно залезть к мужику в постель.
– А вот и не прав ты, Филимон! Он продолжал улыбаться, даже когда она начала трясти телесами и оглаживать свои формы.
– Дурында ревнивая ты, Вика, уж прости. Да даже я улыбался бы в эту минуту, хотя я кот!
– Сам дурак!
– Не-э-эт, я умный фамильяр.
А на месте твоего Рила любой нормальный мужик смотрел бы и смеялся. Во-первых, любопытно рассмотреть, не прятать же глаза, чай, не девица на выданье. Это от тебя он, болван, взгляд отводил в сторону, когда ты к нему из спальни чуть ли ни в чем мама родила выходила. Знал, что может среагировать не так как надо, потому что давно на тебя глаз положил. А во-вторых, пропустить такое представление, которое устроила Эолинна? Да ты что?! Даже мне интересно.
– Все равно, нечего пялиться на всяких девок.
– А он и не пялится. Вот сколько вы с ним ездили везде, он заглядывался на кого-нибудь кроме тебя?
– Ну-у-у… – постаралась я вспомнить. – Пожалуй, нет – наоборот, шарахался ото всех. Только один раз в Керистали, когда подавальщица в таверне ему прямо под нос декольте свое совала, оглядел.
– И что в итоге? Воспользовался?
– Нет. Наоборот, попросил меня спасти его.
– И?
– И чуть не поцеловал меня.
