А прочие – по-разному. В Таиланде лягушки говорят: «Об-об», в Алжире: «Гар-гар», в Польше: «Кам-кам», в Японии: «Кероке-ро», а в Корее: «Гэ-гул-гэ-гул».
– Ничего себе! – Правители переглянулись. – А вы откуда все это знаете? И какие еще звуки бывают?
– Я знаю, так как иногда смотрю по телевизору передачи про животный мир. А еще… Могу перепутать, но вроде еще те, что живут в Аргентине, издают звук «бьорп», бенгальские говорят: «Гангор-гангор». А те, что квакают на хинди, – это я не смогу произнести. Нечто, отдаленно похожее на «мео-о-око, мео-о-око», только гнусаво.
– М-да… И что теперь будет с лэри Эолинной? – Албритт протянул руку и осторожно прикоснулся пальцем к пупырчатой спинке.
– Риббит! Риббит! – тут же завопила та, и все вздрогнули.
– А что с ней будет? Я ее предупреждала: даже думать не смей о том, чтобы увести жениха у леди Селены. Не так ли, Эолинна?
– Риббит!!!
– Виктория, а это… навсегда? – На меня смотрела Селена.
Выражение глаз у нее было неоднозначное. Вроде как изумление, сочувствие, но в то же время – некое удовлетворенное женское злорадство.
Ну да, мы, женщины, существа добрые и милые, если только всякие мымры не пытаются у нас отбить любимых мужчин. Очень хорошо понимаю Селену.
– Прям-таки не знаю… – задумчиво осмотрела я жабу.
– Риббит!!!
– Лина, не послушалась – сама виновата. Вот теперь будешь квакать и питаться мухами, пока не перевоспитаешься и искренне не раскаешься в своем безобразном, невоспитанном и хамском поведении, – приняла я решение.
– Виктория, вы страшная женщина! – Ренард внимательно посмотрел на меня и перевел взгляд на сына, и тот поежился.
– Ну что вы, Ренард, – я ласково улыбнулась, и демон-отец сделал назад маленький шажок, – я сама кротость и доброта, если меня не обижают и не пытаются покушаться на то, что дорого моим друзьям. А леди Селену я считаю своим другом.
– Кхм! – кашлянул Албритт и вернулся к волнующему его вопросу. – Даже не знаю, кому больше не повезло – Гесилу или лэри.
– А Гесил – это кто? – полюбопытствовал князь Кирин.
– А это мой младший отпрыск, который обидел нашу фею. Вот теперь восемь лет будет мемекать и есть траву.
Король мельком мазнул по мне взглядом, словно ожидая реакции, но я прикинулась ничего не понимающим веником.
А все три правителя многозначительно переглянулись и потом дружно посмотрели на Азберта, отчего тот ощутимо побледнел.
– Ну а вы что скажете, ваше высочество? – любезно обратилась я к принцу.
