И ведь ничего, добрела, не умерла, и кота донесла, он даже не простудился – наверное, из-за стресса, – и Аркашка не обвесился соплями, хотя был одет в тоненькую курточку. Глупая гордость заставила тебя уйти из дома первого мужа в том, в чем туда привела. Вернее, вначале-то я собралась взять только кота, но мальчик вцепился в мой подол с таким воем, что я моментально сказала:
– С какой стати ты кричишь? Одевайся и побежали, пока Костика дома нет.
И ведь за всю жизнь я ни разу не пожалела, что стала Аркаше мамой.
Все плохое в моей судьбе уже случилось, теперь ждет одно счастье. Ну подумаешь, упаду с крыши! Эка невидаль! Да и не высоко здесь совсем, ну, что-нибудь поломаю. Это даже к лучшему – буду лежать, читать детективы…
В ту же секунду я полетела вниз и очутилась в воде. От неожиданности я чуть не захлебнулась, но потом встала на ноги и поняла, что угодила в бочку, которая стояла возле дома. По идее в нее должна стекать дождевая вода, но сейчас в емкость упала я. Следующие полчаса я пыталась так и этак вылезти из вонючей жижи, бог знает сколько времени находившейся в ржавой таре.
Время от времени из растущих рядом кустов доносилось странное кряхтение – очевидно, Хучик самозабвенно ловил очередного грызуна. Мопс издавал совершенно человеческие звуки, во всяком случае мне показалось, что я слышу сдавленное хихиканье.
Наконец я раскачала бочку, она свалилась набок. Я выползла, отряхнулась, словно собака, а потом побежала к тому месту, куда упал луч из глаза дракона.
Минут десять я прикидывала, где стоял мольберт художника, рассчитала, в какую примерно точку на земле ввинчивалась денежная струя на полотне, отмерила нужное расстояние, приволокла лопатку, довольно долго рыла яму и, уже когда решила, что ошиблась, увидела нечто похожее на крышку сундука."
"Не в силах сдержаться, я издала вопль команчей, заработала лопатой с утроенной силой и с огромным трудом вытащила наверх железный ящик, сильно смахивающий на примитивный сейф.
– Ты чем тут занимаешься? – раздался за спиной знакомый голос.
От неожиданности я икнула и, обернувшись, увидела насупленного Дегтярева.
Брови Александра Михайловича были сведены, глаза смотрели сурово.
– Ты дома? – спросила я, пытаясь прикрыть собой сундук.
– Как видишь.
– Очень хорошо, пошли чай пить, – лепетала я, спихивая ногой железный ящик в ямку.
– Ты на самом деле полагаешь, что я не вижу сейфа? – поинтересовался приятель.
