Лишь убираю волосы в высокий, тугой хвост. Для Ника мне хотелось выглядеть красивой, но сейчас мне все это незачем. Одеваюсь, упорно игнорируя свой гардероб. Вместо этого натягиваю скромное шерстяное платье сестры. Оно облегает фигуру, дарит тепло и уют. Домашнее и комфортное. Не сдержавшись, даже руками себя проглаживаю.
Все-таки нужно как можно скорее отыскать сестру. Может, она поможет что-нибудь вспомнить? Ведь Солнцев даже не удосужился рассказать мне о нашем совместном прошлом. Наплевав на мое самочувствие и бросив детей, которых не видел несколько месяцев, он просто уехал.
Ник бы не поступил так с нами. Наоборот, он ни на шаг не отходил от мальчиков. И за мной ухаживал… Неужели все это ради мести Солнцеву?
Как сложно. Я словно слепой щенок под дождем. Не знаю, куда идти и кого просить о помощи…
- Мальчики, - зову Колю и Митю, когда мы располагаемся в столовой. – Расскажите мне о вашей тете, - передаю им оладьи.
Братья смотрят на меня недоуменно, бровки хмурят. Будто совсем не понимают, о чем я спрашиваю.
- Вы чего? – усмехаюсь я. – Ваш папа в машине сказал, что у меня сестра есть…
- А-а-а, мама Мира, - выдыхают они.
- Уехала, - пожимает плечиками Митя и тянется за сгущенкой. Подаю ему пиалу машинально.
- Мы не знаем, куда, - добивает меня Коля.
Круг замкнулся. Дождь усилился – и щенок окончательно потерялся.
- А почему «мама Мира»? – искренне недоумеваю я, хотя имя знакомым кажется. – У вас что, две мамы? – подшучиваю.
Мама Мира, папа Мороз. Опять какие-то детские шалости.
- Ага, - кивают мальчишки. – Но ты добрее. И роднее, - как по команде, растягивают губы."
"- Видимо, не настолько родная, если вторую маму себе нашли... - лепечу еле слышно. Материнская ревность разгорается где-то в солнечном сплетении. Мои! Только мне они нужны.
Трель звонка заставляет меня поморщиться. Со двора доносятся автомобильные сигналы, переговоры на повышенных тонах, но слов не различить, и какой-то шум.
Мальчики без спроса вскакивают из-за стола и бегут к окну.
Открываю рот, чтобы отчитать их за непослушание, но детские голоса звучат так громко, что посуда звенит.
- Ого! Папа Мороз приехал, - визжит Коля, прижимаясь щекой к стеклу. – На Льва ругается.
- Папа Мог'оз, - мчится к подоконнику Митя и подтягивается, чтобы выглянуть на улицу.
- Нам собираться? – поворачиваются ко мне оба. И сияют так, что ослепнуть можно.
На ватных ногах подплываю ближе. Прижимаю руку к груди и, затаив дыхание, впиваюсь взглядом в окно.
