– Меня зовут Нина Сергеевна Пантина, – завела няня, – я специалист по детскому воспитанию, кандидат наук, автор многих книг. А вас как величать?
– Голос из-под шкафа, – засмеялся мужчина, – сначала выползи, потом побеседуем.
– Мы, хрупкие женщины, не можем самостоятельно поднять дубовый буфет, – продолжала няня. – Вы к нам прибыли один или с коллегой?
– Нас двое, – ответил чей-то бас.
– Мальчики, спасите нас, – попросила я.
– Ну и смена! – загудел доктор. – В одной квартире псих с пистолетом, в другой девка с крокодилом.
«Скорую» вызвала, чтобы мы ее аллигатору ногти постригли. Теперь бабы под деревянной фигней и кладбище чашек!
– Забавный денек, – согласился басок. – Дмитрий Владимирович, хватайте фигню слева, я справа. На раз-два. Бабы, отползайте!
Я быстро заработала руками и ногами и вмиг очутилась возле храпящей Черри. Рядом через секунду оказалась Маруся.
– Ау! Кандидат наук, – позвал коренастый черноволосый парень, – давай, шевелись!
– Прошу извинить за неспешность перемещения, – пропыхтела няня, – но у меня, по всей вероятности и если верить диагнозу, который поставила ветеринар Маша, сломана нога.
Боль в ней снизила мою обычную прыткость.
– Лечитесь у ветеринара? – уточнил парень в пуловере. – Не доверяете официальной медицине?
– Как вы со сломанной ногой буфет опрокинули? – удивился второй мужик. – И почему вы живы остались-то?"
"Нина Сергеевна выползла из руин посуды.
– Вот таким причудливым образом сегодня сложились наши судьбы, – философски сказала она.
Маша улыбнулась доктору.
– Здравствуйте, я тот самый ветеринар, который диагностировал перелом. Вы поможете нам буфет поднять?
Глава 10
В районе одиннадцати вечера я вошла в комнату, где обычно жила домработница, села в кресло и завела разговор:
– Нина Сергеевна, у вас нет семьи.
– Именно так, – согласилась дама, – моя жизнь отдана науке и детям.
– Нога у вас сломана, – продолжила я.
– Порой случаются неприятности, но их надо переносить стоически, – заявила Пантина.
– Согласна, – сказала я, – у нас с Машей есть предложение: оставайтесь в нашем доме.
– Благодарствую, – кивнула Пантина, – но жалость унижает человека.
Я изобразила удивление.
– При чем тут жалость?
– Вы решили проявить милосердие, – сказала Нина Сергеевна, – приголубить меня.
– Вовсе нет! – возразила я. – Мы ищем женщину, которая привьет ребенку манеры, научит его правильно пользоваться столовыми приборами и все остальное.
