И мне было страшно увидеть ее.
Артур скривился, словно нечаянно влез ботинком в коровью лепешку.
– Нет, пап. Мне снится, как я протыкаю тебя шомполом и поджариваю на углях, как свиное ребрышко.
– А ведь она любила тебя. И вся ее вина в том, что она боялась. Это из-за меня. Как у тебя поднялась рука на мать?
Артур шагнул к табуретке и взял пачку масла.
– Не пытайся выдавить из меня слезу, – сказал он, плюнув на жаровню. Белесый комок слюны зашипел, моментально испарившись. – Дешевый трюк в малобюджетных триллерах.
Он развернул масло и некоторое время изучающе глядел на желтоватый брикет, будто до этого был уверен, что под упаковкой обнаружит нечто иное.
– Удивительное дело, – промолвил он. – Меня пытается разжалобить существо, прокатившее несчастного парня по стволу, который утыкан стеклами и гвоздями. И устроило бойню в частном доме, без причины убив молодых парней с девчонками. Кстати, где твоя подружка? Я знаю, у тебя была сообщница. Сколько людей вы убили, па? И куда девали трупы? Вы их растворяли в кислоте? Или сжирали вместе с костями, как людоеды?
Сергей попытался улыбнуться, но губы искривились в отталкивающей гримасе.
– Катись к черту, – бросил он.
– Я твой сын, папуля, – мягко напомнил Артур. – За все то, что произошло и происходит с тобой сейчас, поблагодари самого себя.
Он взял с табурета стамеску и молоток.
– Ты не будешь дергаться? Я должен опустить тебя на противень, – сказал парень. – А он, сука, горячий.
Малышев разразился простуженным карканьем.
– Полагаю, это означает отказ? – поднял брови Артур. Он зашел отцу за спину, внимательно разглядывая спину отца, сплошь иссеченную застарелыми шрамами.
– Как ты считаешь, будет ли дергаться человек, когда его кладут на раскаленную жаровню? – задыхаясь от истерического смеха, спросил Сергей.
– Я так и думал. Тогда займемся твоим спинным мозгом."
"Приставив стамеску к одному из грудных позвонков, Арчи с силой ударил по рукоятке молотком. Коротко хрустнуло, из глубокой трещины в спине потекла кровь.
Тело Малышева дернулось, как от удара током, глаза вылезли из орбит. С губ сорвался сдавленный стон.
– Вот так, – пробормотал Артур, делая еще одну зарубку на отцовском позвоночнике. – Это должно сработать…
После четвертой насечки он вернул инструменты на табуретку и подхватил скальпель. Нагнувшись, Артур провел лезвием по внутренней стороне бедра отца, задрал кончиком ножа кожу, потянул в сторону.
