Малышев что-то прохрипел, не сводя оцепенелого взора с нависающего потолка. Изо рта текла пена, образовывая на полу мутную лужицу.
– Конечно, папуля, – пробормотал Артур, проворно выбираясь из клетки. Он вынул замок из петли.
– Конечно, – чуть тише прибавил парень, наклоняясь над дергающимся в конвульсиях отцом."
"Малышев что-то промычал. Его глаза наконец обрели осмысленность и теперь с бешенством смотрели на сына.
– Я выиграл, папа, – шепнул Артур, с силой опуская замок на голову отца.
Затем еще раз. Брызнула кровь.
И еще.
После третьего удара Сергей затих.
Часть VIII
Течет зловоннейший смрадВ сердцах, из века в век…Адских созданий рождает не ад,Их сам создает человек…Наталья Гора– Ну давай, папуля… Теперь моя очередь тебя будить.
Странно знакомый голос раздавался прямо в мозгу, он потрескивал, как сухие ветки под ногами.
«Арчи».
Эта мысль робко затрепетала, как огонек умирающего свечного огарка.
Сергей открыл глаза и тут же почувствовал боль в запястьях. Задрал голову вверх, с удивлением разглядывая свои руки, скованные наручниками.
«Это сон?! Или глюки?!!» – остолбенело подумал он.
– Доброе утро, – услышал он за спиной голос сына.
Малышев снова посмотрел наверх. Вены и жилы на руках вспучились, напоминая лиловых червей. Цепочку между «браслетами», которыми были скованы его руки, скреплял массивный карабин, от которого к потолку тянулась стальная цепь. Проходя через толстую проушину, вмонтированную в потолок, другой конец цепи был намотан на рога медного быка.
Сергей опустил взор вниз.
Он был совершенно раздет, пальцы ног едва касались холодного пола. Фактически он болтался на скованных руках.
Вместе с болью в запястьях, в которые нещадно врезался металл наручников, пришла жуткая мигрень. В череп будто вогнали кирку и ворочали, как кочергой в пышущем жаром камине.
В памяти заскользили смутные кадры полуразмытого лица сына, который держал в руках замок от клетки.
«Влип», – подумал он с безграничной усталостью.
Подумать только… Он уже почти запер Арчи, как все карты смешал это проклятый приступ.
И конечно, маленький говнюк не преминул воспользоваться этим чертовски удачным шансом.
Он вздохнул, одновременно чувствуя странно зудящую скованность на коже лица.
Словно…
«Словно тебя обмазали глиной, и теперь она подсыхает, верно?» – подсказал внутренний голос. «Или это запекшаяся кровь…»
А еще Сергей почувствовал, что на его голове что-то надето. Что-то вроде матерчатой шапки…
– Что это было с тобой? – раздался голос сына.
