Трясущейся рукой он расстегнул рубашку, обнажая плечо, и, подцепив ногтями пластырь, сорвал его. Из открывшейся раны заструилась кровь, в ночных сумерках напоминая пахнущие медью чернила.
– Ты чем-то смазал стрелу, Арчи? – прокаркал он.
Судя по всему, так оно и было. Из глубины наружу рвался истеричный смех.
«Ну и сынок у меня… едрить его за ногу!»"
"– Интересно, что на этот раз? – задыхаясь, выкрикнул Сергей и, открыв дверцу, мешком вывалился из машины. Он едва успел подняться на дрожащие ноги, как его вывернуло наизнанку.
Густая желчь потоком хлынула на обочину, от образовавшейся лужи стал подниматься зловонный пар. Голова кружилась так, что он едва удерживал равновесие.
– Что ты использовал, маленький говнюк? – отплевываясь, спросил Малышев. – Опять какая-нибудь дрянь? Или твое собственное дерьмо, Арчи? Не удивлюсь – ты весь состоишь из яда…
Из почерневшей дырки на плече продолжала течь кровь, насквозь напитывая пропотевшую рубашку.
«Нужно прижечь рану».
Он с трудом влез обратно на сиденье, вставил прикуриватель в «гнездо» и трясущимся пальцем утопил шляпку.
«Если это не убьет яд, то хоть остановить кровотечение».
Когда нихромовая спираль прикуривателя достаточно нагрелась, раздался щелчок, и Малышев вытащил раскаленный патрон наружу. Глубоко вздохнув, с силой прижал его к ране. Сырое мясо зашипело, кабина наполнилась запахом паленого. Из глотки мужчины вырвался звериный вопль, и он потерял сознание.
Он пришел в себя на рассвете, совершенно разбитый и изможденный.
Каждый квадратный сантиметр тела стонал от нестерпимого жжения, конечности сотрясал колкий озноб, зубы, лязгая, выбивали беспорядочную дробь. Находясь на грани безумия, Малышев был готов поклясться, что его распороли скальпелем от шеи до пупка, выскребли все потроха, перемололи в мясорубке и, смешав их с кашей из дерьма и битого стекла, с хлюпаньем сунули получившуюся слякоть обратно, после чего наспех заштопали.
Кончиком языка Малышев провел по шершавым губам, скользнул взглядом по зеркалу заднего вида.
«Лучше в гроб кладут, – подумал он обреченно. – Копать-хоронить…»
Посмотрев на часы, он содрогнулся. Судя по всему, он провалялся в отключке более четырех часов.
Сергей повернул голову назад, проверяя, что с сыном.
Артур тоже пришел в себя и теперь сидел, вжавшись в стенку микроавтобуса. По его телу рябью пробегала зыбкая дрожь, от исступленной ненависти на лице, с которым он бросался на отца с ножами там, в доме, не осталось и следа.
