Жидкие волосы всклокочены, прилипнув к потному лбу. С заведенными за спину руками его волокли к милицейскому автомобилю. Он напоминал первобытного, которого вытащили из глухих джунглей и теперь, испуганного и ошалевшего от кардинальной смены обстановки, собирались допросить по всей строгости уголовно-процессуального законодательства.
– …скажите, что вы можете пояснить по поводу вашего задержания? – прокричал какой-то репортер, пытаясь протиснуться к профессору. Тот что-то невнятно пробубнил, после чего на экране вновь появилась лощеная физиономия диктора.
С многозначительным видом выдержав паузу, он продолжил своим гнусавым голосом:
– …как уже упоминалось, Тинеева обнаружили на кладбище, возле разрытой могилы, где была похоронена его семья. Год назад его супруга и двое детей были насмерть сбиты автобусом… Рядом с Тинеевым находилась сумка с останками родных… В доме судебного психиатра был произведен обыск… найдены человеческие останки… кости… черепа на балконе… остатки кожи… Эксперты предполагают, что Тинеев мог сорваться из-за трагедии с близкими… Вместе с тем рассматривается версия причастности судебного психиатра к недавним жестоким убийствам… Тинеев помещен под стражу, проводятся необходимые исследования и допросы… Кроме того, будет назначена судебно-психиатрическая экспертиза на предмет его вменяемости…
Диктор умолк, началась какая-то реклама, но Сергею этого было вполне достаточно.
– Допрыгался? – улыбнулся он, включая электрический чайник. – Там тебе самое место, дырявая калоша.
Из холодильника он вытащил колбасу, масло и хлеб. Однако приготовить бутерброд он не успел из-за вновь зазвонившего телефона.
– Еще одному мудозвону неймется, – нахмурился он, глянув на дисплей. Помедлив, он все же взял сотовый.
– Да.
– Сергей, ты где там?! – раздался громогласный крик начальника. – Ты почему не на работе?! Слышал новости? Тинеева, нашего психиатра, приняли!!
– Слышал, – ответил Сергей. Прижав плечом телефон к уху, он принялся намазывать маслом хлеб. – Семен Васильевич, я прошу прощения, но мне необходимо взять больничный.
Всю ночь не спал, температура под сорок. Скорее всего, чем-то отравился.
– Что? Больничный?!
Но мгновение подполковник притих, словно пытаясь переварить слова Малышева.
– Сергей, сейчас не время болеть, – поостыв, сказал он. – Ты не представляешь, что здесь творится… Из Москвы комиссия едет, я даже не хочу думать, что сейчас начнется! Натянут без вазелина, и пиши письма!
– Семен Васильевич, дайте мне три дня.
