– То, что между нами было, не имеет никакого отношения к тому, что случилось, маленький говнюк!
Артур хмыкнул:
– Может, я говнюк, но далеко не маленький. Впрочем, учитывая присланных крыс… вряд ли ты стал бы так заморачиваться.
Он приблизился к отцу вплотную, и Сергей мог разглядеть его тонкое лицо с темными пронзительными глазами. На губе, проколотой блесной, белел клочок пластыря.
– Ты хочешь, чтобы я преподал тебе еще один урок? – спросил Малышев, чувствуя, как все его нутро распирает от колючего бешенства.
– Ты хоть слышишь себя, кретин?!
– Я просто подумал, что вы уже давно не ладили, – все так же тихо продолжил Артур. – И если бы ее не стало…
Договорить он не успел, отпрянув от увесистой оплеухи, которую наотмашь влепил ему отец. На мгновение Артур сгорбился, в его глазах мелькнул страх, и Малышев со злорадством отметил, что вся напускная невозмутимость его сына растаяла как дым. Сейчас он был тем самым Арчи, которого он знал всегда. И взгляд у него был таким, как тогда, когда Сергей затягивал на голове сына леску, все глубже и глубже погружая крючок в его губы… Затравленный, испуганный взгляд жертвы.
– Еще одно слово, и я изобью тебя прикладом, – с угрозой произнес Малышев. – Ты что, правда считаешь, что я способен это сделать с матерью?!
Артур молчал, глядя на отца с плохо скрытой ненавистью.
– Иди в свою комнату и ложись спать, – приказал Сергей. – Утром чтобы ноги твоей тут не было. Если надо, я дам денег. Снимем тебе квартиру на время…
– У меня все есть, – прошелестел Артур.
Он бесшумно скрылся в комнате, и вскоре Сергей с облегчением услышал, как скрипнули пружины дивана.
Он молча сидел в кресле, снова и снова, будто карты, перебирая в памяти события последних дней. Мысли путались, плавно сталкиваясь друг с другом и переворачиваясь, голова мужчины склонилась на грудь, с уголка губ потянулась нить слюны.
Сергей снова спал.
А спустя несколько минут пружины дивана вновь скрипнули, и в дверном проеме появился Артур.
Он смерил отца ровным, внимательным взглядом, после чего неслышно прошел в коридор и сел прямо на пол. Из кармана куртки он извлек скомканный колпак с оранжевым помпоном. Натянув головной убор на голову, Артур снова взглянул на спящего отца. Теперь в его глазах полыхала дикая радость, такая, какая бывает у злопамятного человека, наблюдающего за цепочкой неурядиц в жизни своего обидчика.
Он медленно вытянул в сторону отца правую руку.
