Она шла, слушая стрекот цикад и щебетание птиц, беспечно парящих в безоблачно утреннем небе. Мария шла, осторожно ступая обутыми в теннисные туфли ногами по разрыхленным рытвинам, и думала, что в последнее время все идет наперекосяк. Катилось в тартарары, как пылающая огнем покрышка, несущаяся с горы, воняя и чадя паленой резиной. И все началось с того момента, как Сергей решил наказать тех желторотых мажоров, приехавших повеселиться в Каменск…
Он не выходил на связь уже два дня, и это не на шутку беспокоило Марию.
Даже не беспокоило – тревожило, вызывая колючий страх. Служебные телефоны Малышева хранили гробовое молчание, мобильник был выключен, а приехать домой к Сергею она не решалась. Слишком много вокруг лишних ушей и глаз.
И слишком много было сделано непоправимых ошибок.
Взять хотя бы тех сопляков из так называемой «золотой молодежи». Куда проще было замести следы, если бы всех этих говнюков (включая тех четверых, что были убиты в доме) они отвезли бы в «Логово». Там, где тихо и спокойно, а время законсервировано, словно кусок льда в морозилке.
Они бы разобрали этот молодняк на молекулы, не опасаясь, что их обнаружат. А когда нет тела, как любил говорить Сергей, куда сложнее доказать убийство… Нет, Малышеву была нужна триумфальная победа. Трах-бабах, топоры и молотки, маски и вопли и, наконец, на десерт пожар.
Мария обогнула поросший кустарником холм, миновала подлесок, и перед ней открылось громадное озеро, сверкающее зеркальной гладью. Вздохнув полной грудью лесной воздух, она двинулась по берегу, вскоре оказавшись у зарослей камышей.
Пройдя еще несколько метров, женщина остановилась у высоченной ивы, чьи изящные ветви опускались прямо в прозрачную воду густой шевелюрой.
Она быстро разделась, оказавшись в купальнике лимонного цвета. Наклонилась к рюкзаку, выудив из его недр подводную маску. Мария уже намеревалась войти в воду, как брови ее сдвинулись, и она резко обернулась, обводя пространство внимательным взглядом.
«Мне показалось, или…»
Несколько секунд Мария стояла не шелохнувшись, пристально вглядываясь в листву.
Она была готова дать руку на отсечение, что в кустах кто-то был. Хорошо, если это какой-то зверек. А если человек?!
Она медленно вошла в воду и, сполоснув маску, нацепила ее на голову.
Ей определенно не нравилось ощущение того, что за ней кто-то наблюдает. Или она настолько взвинчена, что ей уже начинает мерещиться черт-те что?!
Прохладная вода приятно обжигала кожу, усеяв ее мурашками.
