Я видела драгоценности и чужие паспорта, которые он однажды забыл вовремя спрятать… Я знаю, что он делал с Артуром, собственным сыном…»
Ольга открыла глаза. Мысли о сыне были равносильны ледяному душу, отрезвляюще-жгучему.
– А как же Артур? – дрогнувшим голосом спросила она. – Мама, как же Артур? Он ведь…
Ее вдруг охватил безотчетный страх. Размытые тени проносились мимо ее застывшего лица, словно кадры непередаваемого кошмара.
Артур.
Боже, нет…
– Мама? – всхлипнула Ольга. – Мама, не оставляй меня. Мне… очень страшно!
Однако мать хранила глухое безмолвие.
– Почему ты молчишь?!
Уголки глаз вновь повлажнели от слез. В голове начала пульсировать тупая боль, словно в голове заработал насос, выкачивая поступающую в мозг кровь.
– Почему? Где ты, ма…
Она вздрогнула, услышав, как в прихожей послышалась какая-то возня.
«Бежать».
Это были не слова мамы. Это была ее собственная мысль, остро отточенным лезвием разрыхляя мозг.
«Беги! – внезапно закричала мама. – Беги, потому что это он!»
Однако вместо того чтобы лезть в окно, Ольга медленно развернулась и на негнущихся ногах двинулась в прихожую.
Костлявые пальцы страха тащили ее в спасительный обморок, но усилием воли она заставила себя держаться.
«Это не он. Это Артур», – попыталась успокоить Ольга сама себя.
– Артур? Сынок? – прошелестела она, смахивая со лба прозрачные бусины пота. – Нам нужно поговорить, сынок. Нам…
Она осеклась, услышав, как снаружи кто-то тихо рассмеялся.
А когда дверь распахнулась, истошно закричала.
Часть V
Нет пытки хуже, чем одиночество…
Н. АбгарянАртур понуро брел по улице, пиная измятую банку из-под «колы». Осторожно потрогал опухший глаз, под которым налился лиловый синяк.
– Что за непруха, – хмуро проговорил он вполголоса, наподдав по банке ногой. С дребезжащим звуком она влетела в бордюр и, отскочив от него, с плеском упала в лужу.
«Думаешь, я не ударю по тебе?» – мысленно ухмыльнулся он, войдя в лужу. Мутная вода с разводами бензина тут же намочила его белые кроссовки. Нога молодого человека уже была готова опуститься на жестяную банку, как в кармане запищал мобильник.
Артур извлек телефон, вглядываясь в дисплей.
На нем лаконично мерцало:
«Отец».
Лицо парня закаменело.
– Але? – осторожно произнес он, приложив сотовый к уху.
– Привет, Арчи, – раздался до боли знакомый голос.
– Привет.
– Ты не забыл, какой сегодня день?
Артур наморщил лоб, продолжая стоять в луже. Прохожие, шагающие мимо, бросали на него недоуменные взгляды.
