Мои Дед Мороз и Снегурочка, доигрывая до конца роли, садятся в салон после целой фотосессии и ещё, открыв окна, какое-то время машут детям.
— Окна закройте, — рычу, срываясь. — Представление завершено. Поехали.
— Ну вот что вы за бездушный человек, — неожиданно Татьяна начинает рыдать в голос. — Своих детей нет и на чужих плевать…
— Не рвите душу, Танечка, — успокаивает мою секретаршу Пётр Тимофеевич, подавая платок.
«Ну звездец!» — обтекаю, подкатывая глаза. И вот после всего… я, оказывается, бездушный…
Глава 20.
Старые и новые связи.
Соня
— Ну давай, — с досадой шепчу молнии на платье, — застёгивайся уже!
— О, Сонька! — вздрагиваю, слыша за своей спиной сонный голос Олега. — Раз уже встала, ткни чайник, будь другом.
Если бы я знала, что Олеся будет сегодня ночью спать не одна, то никогда бы не стала проситься переночевать.
Щеки затапливает краска только при мысли о том, что происходило всего несколько часов назад под одеялом на соседней кровати.
Как реагировать? Как себя вести? Может, для общажного менталитета это и нормально, но, как по мне, так это пошло!
«В конце концов, я могла действительно крепко спать и ничего не слышать.
» — успокаиваю себя и, наконец, оборачиваюсь к парню подруги лицом.
Олеся спит на его груди и недовольно морщит нос.
Да, ее пушкой только будить или водой холодной. Всегда такой была.
А я так надеялась сбежать до того момента, как они проснутся…
— Чего стоишь тупишь? — скептически выгибает бровь Олег и прищуривается.
— Не проснулась что ли?
— Ну вы достали орать, — садится на кровати Олеся и трёт ладонями глаза. — Господи, как спать то хочется…
Я шлепаю босиком по линолеуму до небольшого стола и включаю ребятам чайник.
Олег встаёт с кровати, распахивает настежь окно и вываливается в него голым по пояс, прикуривая сигарету."
"От порыва холодного ветра у меня моментально замерзают ноги. Но мне почему-то неловко попросить его, чтобы не курил. Я здесь не хозяйка.
Да и Олеся… так на него смотрит, что я боюсь чем-нибудь помешать их отношениям. И так часто ругаются…
— Лесь, застегни платье, пожалуйста, — подхожу к ней, поворачиваясь спиной, и сажусь на кровать. — Там, наверно, ткань попала…
— Давай… — она лениво тянет руки, но вместо замка ведёт пальцами по золотой цепочке на моей шее. — А вот это уже зачёт… — резюмирует с плохо скрываемой завистью в голосе. Добирается до кулона и крутит его на свет.
