Пётр Тимофеевич, уловив мое хмурое настроение, молча стягивает с головы красную шапку, опускает на шею бороду и садится за руль.
Прикрываю глаза и погружаюсь в сон, стараясь поймать добродушный настрой.
Просто пить не нужно было, Северов, два дня подряд. Люди здесь не при чем.
Ну а как было не пить, если Лариса разнесла загородный дом к чертовой матери! Потом приехали Саид с Лехой. Привезли баб. Ну и доломали мы там все в лучших армейских традициях беспредела. А они в нас огого как живы!
— Почему так медленно едем? — открываю глаза и смотрю в окно.
— А специально для нас дорогу расчищают, — отзывается Пётр Тимофеевич. — Впереди трактор едет.
Да уж… всего тридцать километров за город, и прощай цивилизация…
В фойе интерната нас встречает запах столовского борща, звонкий детский визг и несменная директор заведения Любовь Павловна Ахтырская.
— Здравствуйте, — она всегда крутит на запястье часы и бурно жестикулирует, когда нервничает. — Мы вас уже заждались. Погода подкачала… — разводит руками.
— Да, — раздаётся раскатистое за моей спиной. — Дедушка Мороз очень спешил к деткам. Кто у вас в этом году был самым послушным?
Я резко оборачиваюсь на своего водителя. Шапка, шуба, белая борода… Ну капец. Шапито.
— Татьяна, — ловит директор интерната за локоть пролетающую по коридору женщину. — Покажи, пожалуйста, нашим сказочным гостям актовый зал. А мы с вами, — переводит взгляд на меня, улавливая обстановку, — в мой кабинет пройдём.
— Согласен, — глубоко выдыхаю, настраиваясь на разговор.
В это раз сумма вывода будет больше, чем обычно.
Любовь Павловна осторожно кашляет в кулак и берет в рот какаю-то мятную конфету. Я чувствую ее запах, когда мы заходим в более узкий административный коридор.
— Может быть, сначала пообедаете, — спохватывается женщина, открывая кабинет.
— Нет, — качаю головой. — Давайте сначала о делах, а потом все остальное."
"— Проходите, пожалуйста, — она пропускает меня первым. — Чай, кофе?
— Нет, спасибо, — собираюсь сесть на стул, но так и зависаю на несколько секунд в полупозиции.
— Наша гордость, — читаю заголовок стенда на стене вслух. — Выпускники. — Впиваюсь глазами в самую первую фотографию, на которой запечетлена Соня собственной персоной только ещё с двумя белыми бантами на голове.
Ааааа! Меня аж протряхивает!
— Да, — расплывается в улыбке Любовь Павловна. — Здесь только отличники, поступившие в ВУЗы за последние пять лет. Последние — мои самые любимые.
