А то они на меня кидаются.
— Выгонишь? — обреченно вздыхает, семеня передо мной.
— Вы сейчас серьезно? — Качаю я головой. — Да в там находиться невозможно. Глаза слезятся.
Мы заходим в квартиру, и женщина привычным движением руки зажигает в прихожей свет.
Со всех сторон к ее ногам начинают стягиваться пушистые террористы.
А я с ужасом осматриваю при свете стены в коридоре.
Обои подраны в клочья до бетона. На деревянном, крашеном коричневой краской полу толстым слоем лежит шерсть.
— Пойдёмте, пойдёмте, покормлю вас.
Суетится женщина, переступая через животных.
Я иду в комнату. Толкаю дверь и тяжело выдыхаю. Здесь тоже все в клочья. Диван вспорот до пружин. Шторы сорваны с петель и сияют огромными дырами. Остальные вещи просто валяются на полу. В углу возле шкафа создаёт дополнительный ароматический эффект свежая кучка кошачьей жизнедеятельности. Пол в некоторых местах, видимо, самых любимых для определения кошачих владений, вздулся.
Под батареей стоит коробка, и из неё доносится разноголосый тоненький писк.
Стараясь глубоко не дышать, я замираю.
Слёзы накатывают на глаза. Да что же это такое!
Даже если, в чистой теории, котов удастся пристроить в приют, то что мне делать с квартирой? Здесь обычная уборка не поможет. Клининг?
Я подхожу к одному из мест со вздувшимся полом и жму на него ногой. Да тут под деревянные листы все затекло. Восемь кошек примерно четыре раза в день две недели подряд справляли по углам квартиры нужду.
— Туалет она с ванной закрыла, — вздыхает за моей спиной женщина.
— Вы же понимаете, что это порча имущества! — Восклицаю я с отчаянием.
— Милицию вызовешь? — Сощуривается женщина. — А ты докажи. Кошки могли и случайно забрести. Дверь, вон, закрыть забыли…
— Что вы говорите… — зажмуриваю я глаза, понимая, что со стороны соседки адекватного диалога не дождусь. Она напугана и будет защищаться до последнего.
Да и брать с неё, наверняка, нечего. А у меня силёнок маловато.
— Забирайте свою живность! — Устало выдыхаю. — Иначе я просто открою дверь и выпущу их гулять. Для животных есть приюты.
— А вот выпускай, — оскаливается женщина. — Они дом знают. Замерзнут сироты и помрут прямо возле подъезда! И ты виновата будешь!
— Но ведь это вы их привели! — пытаюсь отмахаться от навязываемого мне чувства вины.
