Я не понимаю, что происходит! Как Соня может мне в глаза так врать!
— Серёжа, — закусывает губку, — Скажи, а как там ремонт в моей квартире? Я бы хотела взять ключи… — говорит как бы «между прочим», пока распаковывает коробку конфет.
Сознание мутнеет от ярости.
Я перехватываю край стола и глубоко дышу.
— Сонечка, где ты была? — выдавливаю из себя.
— О… — разворачивается с виноватым взглядом и засовывает в рот конфету. — Тебе уже сообщили… — качает головой.
— Да, мать твою! — взрываюсь, секундой разгоняясь на крик.
— Мне сообщили! Никакого аборта не будет! По крайней мере, точно не на мои деньги!
— Не ругайся, пожалуйста, — перебивая, начинает лепетать Соня. — Я поэтому про квартиру и спросила. Понимаю, что тебе не нравится Олеся, да я и сама не горю желанием с ней общаться, но бросить не могу в такой ситуации.
— При чем тут твоя долбаная Олеся!? — рявкаю. — Или это она тебе подсказала, что аборт от любимого мужчины — это нормально. Любимого же, Сонечка?
Наступаю на неё, заставляя вжаться попой в край столешницы.
— Ты о чем, Серёжа? — распахивает она свои оленьи глазищи.
Мне хочется врезать ей, чтобы перестала корчить из себя дуру, но я просто сжимаю кулаки.
— Я о нашем с тобой ребёнке, Соня, — произношу и чувствую, что мое терпение на исходе. — Я не позволю тебе сделать аборт. И даже если мне придётся ради этого стать для тебя самым последним человеком, я пойду на это. Потому что потом, лет через десять ты будешь жалеть. Обо всем. И о нас в том числе…
— Серёжа, я не беременна, — качает Соня головой.
— С чего ты взял? А… — выдыхает она что-то вспоминая. — Кажется, я поняла. Карта пациента выдаётся на имя держателя счета, если оплата происходит по депозиту.
— Ты… — до меня медленно доходят ее слова. — Привела на приём вместо себя подругу, — выдыхаю, ощущая, что от облегчения даже не могу стоять.
Отхожу от Сони и падаю на диван.
Господи! Это не она. И я теперь, мать твою, на все согласен.
Что она там говорит… Мне хочется истерично поржать.
— Эй, Сергей Валентинович, — Соня забирается коленками на диван и обеспокоенно заглядывает мне в глаза. — Все хорошо?
— Я сейчас чуть не сошёл с ума, жестокая девочка, — усмехаясь, мотаю головой. — Но зато проверил главное — убить тебя не смогу, какую бы ты дичь не сотворила.
— Да ты что… — она кошечкой мостится ко мне на грудь. — Я бы не смогла. И Олесе очень тяжело далось это решение. Знаешь, как мы с ней плакали после приема.
