А к настоящему оказалась не готова. Хотя…
К какому настоящему? Который заставляет ее проглатывать постоянные тени наличия других женщин? Который возвращается за полночь в отвратительном настроении и невсегда трезвый? Согласен, может быть, с ее стороны это именно так. Но это не так!
Настоящего меня именно она откопала. Заставила отдавать то, что гораздо ценнее денег: чувства, воспоминания, боль… Для неё захотелось быть живым."
"А теперь, Сонечка, почувствуй и прими мою ущербную и совершенно на первый взгляд несъедобную заботу о себе.
Пожалей. Мне первый раз так сложно с женщиной, нестерпимо остро и…
Я абсолютно обнажён и бессилен перед тобой без своей жести.
Нет, теоретически посадить тебя в золотую клетку до родов — это не проблема, но тогда мне останется только умереть под твоей дверью. Ибо это конец. И зачем тогда рождаться этому ребёнку?
В прихожей щёлкает замок и слышится стук каблучков.
Пришла…
Прикрываю глаза и стараюсь затушить все свои злые куражи. Ими ничего не добьёшься.
Встаю и, слегка покачиваясь от только что пережитого эмоционального шока, выхожу к Соне.
— Привет! — говорю ей в спину.
Вздрагивает, снимая пальто и оборачивается.
— Привет, — пытается улыбнуться, но по глазам сразу видно, что плакала. — Не ожидала, что ты дома.
Совершенно невозмутимо проходит мимо меня в ванную и включает воду.
Меня снова накрывает.
Я открыл в тебе чудовище, моя девочка? Или так сильно обидел, что плачешь ты где-то, в ко мне приходишь и улыбаешься.
Черт! С другой я бы именно так и хотел.
Но не с Соней.
Она вытирает руки и проходит на кухню.
— Плодотворное утро? — дергает бровью и оперативно хватает большой рулон с вискозными салфетками, закидывая ими кофейную лужу, которая уже почти подползла к дивану.
— Не то слово, — ухмыляюсь, разглядывая, как она ловко убирает следы моего психа.
— Завтракал? — ее голос звучит нарочито бодро, и я жду, когда уже, наконец, Соню накроет.
— Перебили аппетит, — провожаю взглядом ее фигурку, пытаясь разглядеть какие-нибудь изменения и осознать, что внутри этой молодой женщины мой ребёнок.
Пожалуйста, признайся мне! Я ору на неё мысленно и сжимаю зубы, чтобы не делать это реально. Поплачь, разреши решить за тебя!
— Чай, кофе? — спрашивает, колдуя возле кухонного гарнитура. Всего за неделю эта территория стала ее.
— Кофе… — рычу.
Соня наливает себе чай и ставит мою чашку в кофемашину.
Кухню заполняет запах арабики.
— Держи, — на несколько секунд задерживается возле стола, добавляя в кружку сливки.
