Соня
— Так, — преподавательница спускает на кончик носа очки и поправляет шаль на плечах. — Посмотрим кто из вас выжил после нового года…Артемьев? — зачитывает с тяжёлым вздохом.
— Это кто вообще такой? — катится по аудитории шёпот.
— Ясно, понятно, — хмыкает женщина и что-то помечает в журнале. — Ахтырская?
Я вздрагиваю при упоминании фамилии Олеси. Ее действительно нет на паре. И первым моим порывом, конечно, было позвонить и спросить, что случилось, но я смогла себя остановить. Достаточно.
— Чудная, где твоя подруга? — допытывается преподавательница.
— Я не знаю, — жму плечами.
— В туалете она, — отвечает кто-то из девочек с задних парт. — Сказала, что плохо ей там стало.
— Иди сходи, Чудная, — кивает мне преподавательница. — Проверь пульс.
— Я? — переспрашиваю чуть заторможенно, пытаясь найти причину отказаться.
— Ну ты, ты, — кивает мне. — Давай бегом, кому сказала, — продолжает она бескомпромиссно, — а все остальные пишем…
Я, нехотя, встаю из-за парты, беру телефон и выхожу из аудитории.
Закрываю дверь и торможу.
Идти или нет? Сказать, что не нашла.
А вдруг Олесе там правда плохо?
Совесть заставляет мои ноги двигаться в конец коридора.
«Просто зайду, спрошу как дела и уйду.»
Повторяю эту фразу про себя, как мантру.
Жму ручку туалета, открываю дверь и сразу вижу возле раковин Олесю, которая жадно пьёт воду из-под крана.
— Привет… — замираю на пороге.
— Привет… — она хрипло прокашливается, выключает воду и выпрямляется, вытирая рукавом губы.
— У тебя все нормально? — киваю ей.
— Ну так себе… — она неожиданно грустно усмехается и вдруг протяжно, по-детски всхлипывает. — Сооонь. Обними, меня, пожалуйста…
Я деревенею. Сердце разгоняется и бьет кровью в виски, требуя подойти. А голова кричит, чтобы не смела! Ни за что и никогда!
— Извини… — качаю головой. — Я не могу.
— Прости меня, — понижает голос Олеся. — Я сама себя наказала. Страшнее некуда.
— Ты о чем? — холодеет у меня в желудке.
Олеся скашивает взгляд в бок и тяжело выдыхает воздух, будто собираясь с духом.
— Я беременна… — всхлипывает она.
— О Боже, — я прислоняюсь спиной к стене. — Это точно? — переспрашиваю.
— Уже все унитазы тут пометила, — закрывает она лицо ладонями и, качнувшись, опускается на подоконник.
Я слышу, как она беззвучно плачет и не могу от неё закрыться. Больно, больно! Очень!
Не выдерживаю нашего расстояния. Подхожу и сажусь на другой край подоконника.
— Ты совсем не хочешь ребёнка? — Спрашиваю дрожащим голосом.
