Когда в словах есть только буквы в определённом порядке с паузами на дыхание, а смысла нет.
Нет обиды, глупостей, восхищения бесконечного и абсолютного, к которому ты так привык.
Раньше мне бы было все равно, а теперь я загибаюсь от этой тишины.
Уверенность, в том, что Соня должна прийти сама и принять мои правила, тает с каждым часом. Это заставляет чувствовать себя отвратительно и сильно сомневаться в своей правоте.
Просто хотя бы потому, что какой в ней толк, если твоя женщина несчастна?
Если она больше не вьётся хвостиком, не пристает с вопросами и ничем не беспокоит!
Мое тело голодает.
Нервы взвинчены рабочими проблемами до предела. Мы теряем большие деньги, бесконечно откупаясь от проверок. Голова не справляется с потоком информации и ее обработкой.
Мне хочется, чтобы Соня меня почувствовала. Хочется обнять ее и выспаться, но она не позволяет к себе прикасаться.
Ну что я, млять, должен теперь поклясться ей, что у меня есть только работа? И только поэтому я прихожу домой глубоко за полночь?
Да и черт с ним, я готов поклясться, но она не спрашивает! А оправдываться — это уже перебор.
Радует только одно — про ключи от своей квартиры Соня не заговаривает. Это даёт мне иллюзию того, что мы все-таки столкнёмся где-то в коридоре и взорвемся.
До одури хочу свою маленькую девочку назад!
И даже готов признать ее правоту в том, что на самом деле из нас двоих «лечиться» нужно мне.
Лёха, когда я попытался объяснить ему свои терзания, вынес мне диагноз, что я — начинающий «каблук» у малолетней девицы.
Да и черт с ним. Пусть так.
Правда в том, что когда Соня светится, счастлив я сам. Просто должен страховать безопасность, давать стабильность… и все получится.
В моем кармане второй день лежит обручальное кольцо.
Крыша съехала от мысли, что я могу потерять Соню, и я купил.
Но как? Как, мать вашу, все вернуть, если у меня, кажется, получилось обнаружить в восторженной, Чудной девочке серьёзный такой стержень.
— Приятного аппетита, — передо мной появляется тарелка с запечеными картошкой и мясом.
Красиво. Она старалась.
— А ты? — ловлю Соню за руку.
Сегодня я впервые за неделю вижу ее еще не в постели.
— Я уже поужинала, — она жмёт плечами и косится на часы. — Одиннадцать… Завтра в институт.
— Поговори со мной, — хмурюсь и давлю интонацией, хотя прекрасно понимаю, что нужно говорить иначе.
— Да, — кивает, присаживаясь на стул, — я бы хотела.
— Я уволил Татьяну… — говорю, ожидая реакции.
— Хм… — тянет Соня почти с сожалением.
