Не стану зря хвалиться, но наших насквозь всех вижу… Это кто-то из пришлых.
На этом разговор завершился. Договорились напоследок, что Щукин будет сообщать Лыкову обо всех происшествиях в уезде, и Алексей отправился искать городского пристава Поливанова.
Тот обнаружился в своем кабинете, соседнем с апартаментом исправника, за сочинением какой-то бумаги. Среднего роста, кудрявый, черноволосый и, в тон Бекорюкову, тоже гладко выбритый.
— Здравствуйте, господин Лыков, — сказал пристав, вставая и откладывая бумагу. — Ух, как она мне надоела! Давайте знакомиться.
Поручик Поливанов Николай Орестович. Я вас жду. Нарочно запустил вперед себя Щукина в надежде, что после разговора с ним у вас может и не остаться ко мне никаких вопросов, хе-хе…
— Лыков Алексей Николаевич, коллежский асессор. Вы поступили мудро: Иван Иваныч практически полностью удовлетворил мое любопытство. И вообще произвел впечатление человека на своем месте. Давно он у вас служит?
— Как с войны пришел. Среди нас, помещиков-начальников, он, сказать по правде, наиболее сведующий человек.
— Щукин подозревает в совершении всех трех детских убийств неизвестное постороннее лицо. Бродяга, дезертир, беглый преступник — одиночка с маниакальными наклонностями. Никто из местных, по его словам, в подозреваемые не годится. Вы согласны с этим утверждением?
— Согласен. Поверьте, Алексей Николаевич, мы тут уже все головы себе сломали над таким ребусом. Губернское начальство рвет и мечет, полицейские отчеты хуже некуда. А вы же знаете, что у нас ради красивой отчетности на все пойдут.
А тут еще и нераскрытое покушение на убийство! Правду сказал Галактион Романович, что ваш управляющий пытался самостоятельно выследить маньяка?
— Правду.
— Значит, он напал на след. Мы обязаны допросить его как можно скорее! Возможны новые улики!
— Вы, конечно, обязаны это сделать, но, увы, не узнаете никаких дополнительных улик. Как и я не узнал. Видимо, Ян Францевич своими расспросами насторожил злодея. Ткнул наугад, сам не поняв, куда, и тот принял презервативную меру.
Скажите лучше, почему вы так бездейственны? Даже шайку горчишников, и ту не прижмете!
— Вани Модного? Отца его жалеем. Почтенный человек, много жертвует. Когда девку изнасиловали, он городское училище новой жестью покрыл. А когда баня сгорела, купил городской пожарной команде английскую машину. Ну, засадим мы его придурка-сына в арестный дом. А к зиме надо в больнице печи перекладывать. В земстве-то денег нет. Опять пойдем Селиванову кланяться.
