И, видимо, ты права, была и механическая травма головы. Все это перемешалось и дало то, что дало. Явился монстр. Зверь в обличье бедной инвалидки. К тому же она была молода и неопытна, без руководства матери и помощи опытных докторов. Так в тихом городке, незаметно для окружающих, завелось чудовище.
— Уже второе, — лаконично вставил Буффаленок.
— Да. Они быстро нашли друг друга. Бекорюков обнаружил родственную душу. Странно говорить об этом, но и между чудовищами случается любовь.
— Но как все-таки Смецкая излечилась втайне от всех? — спросил Форосков.
— Варнавин что деревня: все всё про всех знают. А тут такое и не заметить…"
"— Это навсегда останется загадкой. Полагаю, что травма позвоночника оказалась не столь страшной, как вначале почудилось докторам. Да и молодость взяла свое. Но ходить как прежде она так и не научилась. От долгого бездействия мускулы ног обмякли и утратили прежнюю силу, что сказалось на походке барышни. Эту странность и заметил цеховой Кутьин. Он сказал мне, что маньяк ходит враскоряку… Когда барышня вдруг снова обрела возможность двигаться, она уже сделалась другим человеком.
Не тем, кем была до несчастья. Соборование, прощание с этим миром — и вдруг воскрешение! В народе действительно считают, что выживший после елеосвящения не относится уже к этому миру. Вот Смецкая и решила, что тот, первый человек, умер, а появился некто новый. И этот новый был обижен на весь свет. И она начала мстить.
— Невинным детям?
— Да. Известно, что подростки, особенно в определенном возрасте, часто бывают невыносимы.
И жестоки ко всему непохожему, странному. Когда Смецкая ехала в своем инвалидном кресле по городу, за ней увязывалась целая толпа детей. Они тыкали в нее пальцем, смеялись, оскорбляли, даже кидали камни. Барышню это сильно нервировало, буквально до истерик. Подростки никогда прежде не видели таких колясок и удивлялись по-животному грубо. И калека их возненавидела.
— Получается, что она тайком надевала по вечерам мужской костюм, шла, душила, а потом как ни в чем не бывало возвращалась в инвалидное кресло? — уточнил Таубе.
— Втайне, но не от всех. Свита знала и помогала ей. Тут сошлись сразу четыре черные души.
— Свита хреном сбита… — пробормотал Форосков, но посмотрел на Варвару Александровну и прикусил язык.
— Аким и Еллий были те еще ребята. Первые в Аппалихе головорезы. В восемьдесят третьем они убили и ограбили купца на Вятском тракте. Исправник Бекорюков замял это дело, чем сразу расположил к себе барышню.
