Ехали обозы, стучали на задворках топоры, с деловитым видом сновали тут и там серьезные степенные мужики. Уренская волость никогда не имела помещиков, а целиком относилась к казне. Трудолюбивые раскольники умели жить достойно. Власть тщетно пыталась подчинить их себе — спайка в сельском обществе была необыкновенная. В 1831 году в Урене-Трехсвятном случилось самое настоящее восстание. Первую воинскую команду, посланную на усмирение, уренцы побили. На смену ей явился целый полк. Шестьсот бунтовщиков были схвачены и посажены в варнавинский острог.
Однако всех главных зачинщиков тайно вывели из осажденного села и укрыли в секретных раскольничьих скитах, и власти никогда их не нашли…
Постоялый двор Трясисоломина оказался тем самым, при котором имелся трактир. Сыщики подъехали и встали у коновязи.
— Надо бы, по закону, сначала к волостному старшине зайти, понятых взять. И станового впридачу. Но это одна шайка — могут предупредить. Исправник дал разрешение действовать напрямки, без привлечения местных властей; так и поступим.
Я сейчас, Алексей Николаич, стану этот гадюшник трясти, а вы мне подыгрывайте. Будто бы вы офицер из управления полиции. Напускайте на себя свирепость, топайте ногами, а остальное я доскажу.
Они зашли в сени, оттуда в просторную горницу, необычайно чистую для постоялого двора. Навстречу им поднялся парнишка лет пятнадцати, веснушчатый, с хитровато-приторным лицом:
— На постой изволите, гости дорогие? Все есть. И напоим, и накормим, и за лошадкой приберем!
— Тятьку позови, — строго приказал Щукин.
— Скажи, купцы приехали, с товаром, от Антипа Выродова.
— Слушаюсь, ваше степенство! — сразу посерьезнел парнишка и стремглав бросился во внутренние комнаты. Два мужика у окна, мало походившие на торговых людей, переглянулись и стали прислушиваться к разговору.
Вскоре послышались шаги, и в горницу вошел высокий бородач с таким же хитрым лицом, как у сына. Одет он был в золотистую жилетку и полосатые визиточные брюки, странно смотревшиеся в деревне.
Бородач улыбался до ушей. Увидав приехавших, он сразу сник.
— Что, Колька, Челдона ожидал увидеть? — ехидно спросил Щукин. — Недосуг ему нынче. Меня вот заместо прислал.
И шевельнул правым плечом. От сильного удара в лицо Трясисоломин улетел в угол под иконы. Мужики было вскинулись, но Иван Иванович сказал, не оборачиваясь:
— Полиция. Приготовить виды для проверки.
— Мой в комнате остался, — ответил один, с изрытым оспинами лицом. — Я мигом сбегаю, принесу.
