– Отлично помню, как она домой ворвалась, на кухню вбежала, скатерть со стола дернула и заорала: «Ты мне всю жизнь врала! Я ни слова правды не слышала!»
Когда поток обвинений иссяк, бабушка попыталась оправдаться, но внучка не желала ничего слушать, она выставила ультиматум. Вера Николаевна разводится с Иваном и более с ним не встречается. Или Алла навсегда покидает ее.
Хозяйка квартиры вернулась к столу.
– Ну хватит о нас с внучкой, говорите, зачем пришли.
Я набрала воздуха в легкие и обрисовала ситуацию с Аллой, Вера Николаевна молча слушала рассказ, я завершила его словами:
– Извините за причиненные переживания.
Мы полагали, что вы в курсе дел внучки. Правда, ни Константинова, ни ее гражданский муж не упоминали вашего имени, но мы подумали, что женщина, которая поднимала малышку с младенчества, является для нее родным человеком.
Вера Николаевна криво усмехнулась.
– Вас не насторожил факт раздела нашей квартиры? Дорогие друг другу люди так не поступают.
– Иногда старшее поколение не хочет мешать молодым создавать свою семью, – возразила я.
– Некоторые родители считают, что лучше отделить детей. Еще раз простите. Может, вы вспомните имена близких подруг Аллы, ее одноклассниц? Часто связи, завязавшиеся в школьные годы, бывают очень крепкими. С кем ваша внучка могла откровенничать?
– Уж точно не со мной, – сухо сказала Вера Николаевна. – С Марией Медведевой я не знакома, хотя, может, просто не помню ее имени, вероятно, девочка приходила к нам. Я привечала всех подруг Аллы.
Если запретить ребенку приглашать приятелей, он устроится с ними в подъезде или отправится в чужой дом. Бог знает, что он там услышит, с кем познакомится, чем займется. Лучше пусть общение происходит на моих глазах."
"– Очень мудро, – я похвалила я старуху. – Алле повезло с бабушкой.
– «Нет пророка в своем отечестве», – вспомнила крылатую фразу Вера Николаевна. – Внучка меня не оценила по достоинству, записала во враги. Я совершила ошибку, охраняла ее от неприглядной правды, берегла неокрепшую детскую душу.
А что получилось! Одно время я бессонницей мучилась. Лягу в кровать и перебираю в уме мысли, словно четки. Может, следовало лет в шестнадцать посадить перед собой Аллу и сказать правду ей про маму-папу? Но как бы отреагировала девочка? Подростки излишне эмоциональны. Уходя от меня, Алла крикнула:
– Ненавижу тебя, проклинаю! Чтоб тебе счастья не видать и быстрее сдохнуть. Как видите, это не сработало. Я живу до сих пор, и вполне хорошо.
