Но в тот день я расстроилась, а Иван Николаевич, человек сугубо материалистических взглядов, вдруг сказал ей: «Как аукнется, так и откликнется. Закон бумеранга. Бросишь дерьмо, оно назад прилетит. Посеешь добро – пожнешь удачу. Ты свой выбор сделала, ступай с миром!» Ваня, иди сюда!
Я уловила тихое поскрипывание. В кухню въехала инвалидная коляска, в ней сидел худой старик, похожий на сердитую птицу.
Глава 20
– Здрассти, – сказала я, стараясь скрыть удивление.
Ну почему я считала, что Вера Николаевна одна дома? Она неоднократно упоминала про мужа.
– Ноги у меня не ходят, но голова на месте, – басом сказал Иван Николаевич, – и от торта я не откажусь. Отрежь, Верочка, кусок побольше!
– Доктор говорит, тебе сладкое нельзя, – укоризненно начала жена.
Муж стукнул кулаком по колену.
– Ну, е-мое. Никто еще пятьсот лет не прожил! Все врачебные советы чушь! Короче, давай бисквит! О! С вишней! Хорошо, что не с клубникой, не люблю. И чаю завари покрепче! Надо ей правду рассказать про Веню!
– Кому она сейчас нужна, – возразила жена, – история уже мхом поросла.
Иван Николаевич поправил плед на коленях, подрулил к столу, быстро отрезал себе большущий кусок и нацелился на него ложкой.
– Ваня! – воскликнула жена. – Ты как маленький! Немедленно отдели половину!
Старик подмигнул мне.
– Сердитая! Кстати, ей тот же доктор велел гимнастику от остеохондроза делать. И что? Она о ней и не вспоминает.
Вера Николаевна поставила перед супругом фарфоровый бокал.
Иван потянулся к сахарнице, но жена успела быстро переставить ее на кухонный столик.
– Во! – воскликнул старик. – Натуральный геноцид и притеснение инвалидов.
– Или торт, или сахар, – решительно заявила жена. – Врач так сказал.
– Иди делай гимнастику, – засмеялся Иван.
Вера Николаевна возразила:
– В отличие от тебя я человек с медицинским образованием и понимаю, что в моем возрасте остеохондроз не лечится. Ну, если быть честной, он вообще не устраняется, его можно только сдерживать.
Гимнастика мне без пользы.
– Женская логика во всей красе, – сказал Иван Николаевич, быстро поедая торт, – в ее случае врач дурак, а в моем – гений. Она не будет выполнять предписания медика, а я обязан его слушать с открытым ртом, записывать благоглупости. Не подумай, что мы к разным терапевтам ходим, нас один красавец лечит. Не завязываются у тебя, родная, бантики.
