Спокойно выдували литр кока-колы? Не буду читать лекцию о вреде сладких газированных напитков, но остановитесь на пятистах миллилитрах. Через полгода потеряете часть лишнего веса. Желаете еще похудеть? Отгрызите от рациона еще четверть. Вопрос не в продукте, а в том, сколько вы съедаете! Можно и на огурцах разожраться, если есть их грузовиками. Поэтому спокойно угощайтесь этим замечательным вишневым тортом. Я положу вам совсем чуть-чуть.
Тут только я перевела взгляд на блюдо и не удержалась от сердитого восклицания.
– Пралине! Ну чем руководствовалась продавщица, которая подменила коробку, пока я бегала на кассу? Я просила клубничный торт, а противная баба поступила по-своему, всучила вишневый!
Вера Николаевна аккуратно нарезала торт.
– Есть люди, которые уверены, что одни они правы, а остальные ошибаются. Навязывают всем свои вкусы. Сомневаюсь, что продавщица хотела вам насолить, она действовала из благих побуждений. Ну а теперь к делу. Какая проблема привела вас в мой дом? Она связана с моей профессиональной или личной жизнью?
– Знаете, что происходило с вашей внучкой в последнее время? – осторожно спросила я.
Вера Николаевна встала, взяла с подоконника пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и вроде равнодушно ответила:
– Нет. Мы давно не общаемся.
– Алла рассердилась на вас за желание выйти замуж? – предположила я.
Старуха открыла форточку."
"– Ей не понравился Иван Николаевич. Аллочка привыкла, что я верчусь вокруг нее. А тут появился другой человек, который стал претендовать на мое внимание.
Обычная ревность. Алла никак не хотела понять, что я имею право на личную жизнь, а Иван Николаевич совсем не психолог, он из нашей структуры, кадровый работник, полутонов не признает, черное для него черное, белое – белое. Еще он человек откровенный, честный, врать и лукавить не желает. Ну и пошла у них с Аллой война, оба своей неприязни не скрывали. Девочка как-то раз ему в лицо закричала: «Хорошо устроился! Поселился в нашей квартире, где каждая вещь на деньги моего покойного отца куплена.
Ее папочке как лучшему следователю дали! Ты дерьмовый работник, поэтому и жил в коммуналке. Никакой любви у тебя к бабушке нет, голый расчет!»
– Представляю, что он сделал, – вздохнула я, – небось надавал девочке пощечин.
Вера Николаевна села к столу.
– Нет, промолчал. Кстати, Иван Николаевич никогда рук не распускает, у него удивительная выдержка. Он поступил на свой манер.
