– Деньги, драгоценности…
Марья Михайловна покачала головой:
– Пенсию унесли, сережки золотые, два кольца и шубу каракулевую. Видно, что нашли…
– Почему же Никитка впустил грабителей? – недоумевала я.
– Он такой ребенок, – снова заплакала бабушка, – небось и не посмотрел в глазок, распахнул дверь, и все.
Я оглядела дикий беспорядок, царивший в комнате.
У меня Никита всегда спрашивал: «Кто там?» Ни разу не помню, чтобы он просто открыл дверь…
Марья Михайловна дрожащей рукой взяла пузырек с валокордином и принялась отсчитывать резко пахнущие капли.
Дзынь, дзынь – раздалось из прихожей.
– Виолочка, – прошептала женщина, – откройте, сделайте милость!
Я подошла к двери, посмотрела в глазок, увидела высокого, худощавого мужика и бдительно поинтересовалась:
– Вам кого?
– Марья Михайловна дома? – весьма вежливо ответил незнакомец. – Скажите, Вербов пришел, Максим Иванович.
Услыхав имя мужчины, бабушка Никиты изменилась в лице, но попросила впустить Вербова, а когда я, решив оставить ее с гостем наедине, собралась отправиться на кухню, замахала руками:
– Нет, Виолочка, останьтесь, у меня от вас тайн нет.
Максим Иванович оглядел разгром и с изумлением спросил:
– Что тут произошло?
Марья Михайловна вновь схватилась за валокордин, а я вкратце обрисовала гостю ситуацию. Тот пришел в ужас:
– Бедный мальчик, представляю, что вы пережили!
Старушка качала головой и ничего не говорила, повисло молчание, прерываемое только тяжелым дыханием мужчины.
Потом он осведомился:
– Ну, надеюсь, мои деньги целы?
Марья Михайловна залилась слезами.
– Грабители небось узнали…
Максим Иванович растерянно протянул:
– Вы хотите сказать, что вся сумма…
Внезапно Марья Михайловна отшвырнула в сторону мокрый скомканный носовой платок и прошипела:
– Из-за этих проклятых бумажек убили мою дочь и почти уничтожили внука…
Мужчина испуганно ответил:
– Да, конечно, извините…
Старушка вновь принялась судорожно всхлипывать.
– Вам, наверное, лучше сейчас уйти, – тихо сказала я, – Марья Михайловна пережила слишком большой шок.
– Понимаю, – ответил гость, – действительно…
Проводив Максима Ивановича до двери, я осторожно спросила у бабули:
– О каких деньгах идет речь?
Старушка вздохнула:
– Я брала в долг у Максима Ивановича большую сумму, целых десять тысяч…
– Долларов?
– Ну что вы, рублей, конечно, ремонт делала. Потом у меня картину купили, вчера, утром.
