Ну и что? Но Лида, очевидно, стесняется своего занятия, да она не одна такая!"
"Видели когда-нибудь в метро, при входе на станцию, у касс бумажку: «Требуется оператор для работы в зале на машине»? Долгое время я никак не могла сообразить, на каком таком автомобиле предлагается разъезжать по станции и при чем тут оператор? Мне что, дадут видеокамеру? В действительности же оказалось, что это просто объявление о найме уборщицы. А машина – такая серая штука с бешено крутящимися внутри щетками, которую следует толкать перед собой, оставляя сзади мокрую полосу свежепомытого мрамора…
– Вот, – продолжала Лида, – возьмите визитку, вдруг когда понадобится, не дай бог, конечно!
Ничего не понимая, я взяла карточку и уставилась на цифры и буквы: «Лидия Ковригина, уборка квартир и офисов после террористических актов, убийств и аварий».
– Это чья? – глупо поинтересовалась я. – Ваша?
Лида хихикнула:
– Конечно.
– Так вы моете…
– После преступлений, – пояснила женщина. – Знаете, родственникам-то не слишком приятно.
Вот вчера кабинет уделали, жуть! Кровищи везде! Все стены, пол и даже на потолок попало. Здесь-то сегодня чисто, подумаешь, чуть на стол натекло, ерунда! А что, правда, будто тут совсем молодую убили?
Я подавила легкую тошноту.
– Да.
– Вот горе, вот горе, – запричитала Лида, но глаза ее горели любопытством.
Никакой жалости к погибшей Лене уборщица не испытывала, ну да это и понятно.
– Где же находите клиентов? – поинтересовалась я.
– В «Из рук в руки» объявления печатаю, визитки раздаю, иногда сама предлагаюсь.
Прочитаю в «Московском комсомольце», кого где убили, и звоню…
Внезапно тошнота опять подступила к горлу, и я пошла в кладовку за чемоданом.
Элегантный саквояж из крокодиловой кожи нашелся там, где и говорила Марья Михайловна. Я попыталась поднять его и охнула. Маленький на вид баульчик оказался очень тяжелым. С трудом оторвав его от пола, я пошла к двери.
– Уходите? – весело спросила Лида.
– Да, – ответила я.
– Ну счастливо вам, – улыбнулась уборщица, – визитку мою не потеряйте, вдруг пригодится.
– Типун вам на язык, – обозлилась я и ушла.
Марья Михайловна не обманула. Ее дом, самая обычная пятиэтажка из желтых блоков, стоял в двух шагах от станции «Кузьминки». На небольшом пятачке шумел рынок. Я обогнула полосатые палатки и вошла в подъезд.
Марья Михайловна открыла дверь и мигом заплакала, увидав меня с саквояжем в руках. Я растерянно пробормотала:
– Ну, ну, успокойтесь.
