– Ста рублей за урок вполне достаточно, – быстро ответила я. – Впрочем, могу работать в долг, расплатитесь, когда сумеете, мне не к спеху.
– Сто рублей мне по силам, – обрадовалась Марья Михайловна. – Вот спасибо так спасибо, и еще…
Она замолчала.
– Говорите, говорите, – приободрила я ее, – я постараюсь для вас все сделать!
– Понимаете, – снова принялась вздыхать Марья Михайловна, – у Никиточки с собой нет никаких сменных вещей, у меня здесь только пижамка и домашний костюмчик. Не могли бы вы завтра с утра подъехать на квартиру к Леночке и взять его вещи?
– Пожалуйста, – ответила я, – только как я попаду внутрь?
– Там с восьми утра будет женщина, Лида, – пояснила бабушка, – она вам откроет, я предупрежу ее.
– Ладно.
– Спасибо, ангел мой, – прошептала Марья Михайловна. – Понимаю, что глупо, но я просто не могу войти в эту квартиру, ноги не идут…
– Конечно, конечно, – поспешила я успокоить ее, – мне совсем не трудно.
– Вещи уже сложены в такой довольно большой чемоданчик из крокодиловой кожи, темно-коричневый, – пустилась в объяснения бабушка, – он стоит у них в кладовке, между шкафами, извините, но он, кажется, заперт, просто для того, чтобы не открылся случайно.
Лена собиралась завтра отправить Никиту со школой во Францию. Да только теперь нам не до поездок.
ГЛАВА 4
Утром я звонила в квартиру к Федуловым. Дверь распахнулась сразу, словно женщина специально поджидала меня у порога. Полная, в резиновых перчатках и спортивном костюме, она моментально сказала:
– Вы Виола! Хозяйка вас очень точно описала!
Я вошла в знакомую прихожую и принялась расстегивать ботинки.
– Идите так, – велела Лида, – все равно мыть.
Я покосилась на ее резиновые перчатки. У Лены работала в прислугах интеллигентная дама лет пятидесяти, Ольга Львовна, бывшая преподавательница химии, волею судеб поменявшая класс с учениками на ведро с тряпкой. Эту же бабу я вижу впервые. Странно, однако, Марья Михайловна говорила, что нуждается и не может платить мне десять долларов, а наняла прислугу…
– Вы теперь будете тут убирать? – поинтересовалась я у Лиды.
Та улыбнулась.
– Нет, только один день. Я не простая домработница.
– Да? – я из вежливости поддержала разговор. – А какая?
Терпеть не могу людей, которые корчат из себя бог знает что. Если стоишь в чужой квартире с веником и совком, то, как ни называйся, суть одна. Поломойка она и есть поломойка. Я в своей жизни только и делала, что возила тряпкой по комнатам и коридорам.
