– Куда?
– К нам.
– Смеешься, что ли? Да у тебя мужик мент!
– Откуда ты знаешь? – удивилась я.
– Я похож на идиота? Пустил в дом к своему ребенку учительницу и ничего не узнал о ней? Нет уж, я собрал о тебе справочки.
– Тогда поехали к Алке Барсуковой, она спрячет.
Павел недоверчиво посмотрел на меня:
– Почему?
– Потому, что я попрошу.
– Денег много возьмет?
– Ни копейки, давай, шевелись, самое надежное место, там тебя никто никогда искать не станет.
Мы поймали такси.
– Воропаевская улица, – велела я.
– Эта Алка дома?
– Дома.
– Точно?
– Сто процентов.
– Одного не пойму, – сказал через пару минут Павел, – отчего ты не в ментовку побежала, а стала мне помогать.
Я хмыкнула:
– У меня папашка – бывший вор, правда, теперь, как говорят, «твердо стал на путь исправления», много раз судился и срок мотал. Так что я – дочурка блатного, как же своему не помочь!
Павел ухмыльнулся:
– Ври больше, нет, скажи, почему?
– Не похож ты на наркобарона, уж извини, и потом, ты всегда такой приветливый был со мной, куртку подавал… И еще Никитку дико жаль, Лена умерла, отец в тюрьме… Ну не знаю почему, отвяжись, бога ради! Муж у меня и впрямь майор.
Очень хорошо от него знаю, какие порядки в СИЗО. Вот только дам тебе совет. Как в себя чуть придешь, иди к нему на Петровку и все расскажи. Я тебе гарантирую: он честный, умный, он во всем разберется.
– Никогда наркотой я не баловался, – тихо ответил Павел, – прямо обалдел, когда менты в квартиру ворвались и «герыч» под матрасом нашли, в моей спальне, целых двести граммов.
– Может, Лена приторговывала?
– Да ты чего? – возмутился Федулов. – Зачем ей! Знаешь, сколько она в месяц сшибала! Нет, его кто-то подложил, но кто?
Я промолчала, в голову пришла одна мысль, но озвучивать ее при вдовце не следует. Вдруг у Леночки имелся любовник, решивший таким образом избавиться от законного муженька?
Возле квартиры Барсуковой я велела Павлу:
– Ничему не удивляйся, – и позвонила.
Послышался бодрый перестук, дверь распахнулась, и показалась Алла, стоящая на костылях, пустая штанина была пришпилена к поясу английской булавкой.
– Вилка! – завопила Барсукова. – Почему не предупредила, я бы ногу прицепила! Эй, Катька, Анька, готовьте чай, Ванька, беги на проспект за тортом, Женька, разгреби на кухне.
Мы сняли куртки. По коридору туда-сюда засновали дети с пакетами, кульками и банками.
– Ну вы раздевайтесь, мойте руки, – радовалась Алка, – сейчас я вернусь.
Ловко опираясь на костыли, она исчезла в глубине квартиры.
