Я действительно не хотел проявить неуважение, и мне жаль, если ты обиделся.
Брэндон:Кстати, это Брэндон Кинг.
Он прочитал сообщения, но так и не ответил.
Это было больше двух недель назад.
Прошло две недели, а я все еще проверяю, не пропустил ли его сообщение.
Как сейчас.
Да что, черт возьми, со мной не так?"
"Я просто не могу перестать вспоминать то, что случилось той ночью. Снова и снова, как заезженная пластинка. Снова и снова оно прокрадывается в мою голову и наслаивается на другие мысли, как специальное приспособление для пыток.
Каждый день я думаю о том, почему я так легко потерял контроль над собой. Я громко ругался — не раз и не два, а несколько раз. Огрызался, рычал и даже применял насилие.
Но самым неловким был момент, когда он приник губами к моей челюсти и горлу, облизывая и исследуя. Моя кожа запылала, и я оказался на грани чего-то мерзкого.
Никогда еще мое сердце не билось так быстро, как в тот момент, когда он прикусил мое горло.
И я застонал. Я. Брэндон, мать его, Кинг, застонал, потому что парень укусил меня.
Это было похоже на существование в коже совершенно другого человека. Как будто я отделился от своего физического существа и превратился в инопланетную сущность.
Я ненавижу эту версию себя. Я чертовски ее презираю.
Но больше всего я ненавижу то, что я сказал, потому что был в ярости.
Я никогда не видел Николая таким злым, как в тот момент, когда он ударил меня по лицу, а затем повалил на пол.
Он смотрел на меня так, словно я был вредителем, которого он хотел раздавить своим ботинком.
Переход от флирта, лизания кожи к откровенному насилию заставил меня вздрогнуть.
Потом я понял, что, возможно, он подумал, будто я сказал, что он отвратителен из-за того, что гей.
На самом деле я имел в виду не это.
Для меня никогда не имело значения, натурал человек, гей или кто-то еще. Черт, дедушки Илая, Крея и Реми — самые старые геи, которых я знаю, и я всегда находил их препирательства с дедушкой Джонатаном забавными.
Я ничего не имею против геев.
Но правда остается правдой: я натурал. Я могу быть только натуралом.
Я сказал, что Николай отвратителен, потому что он продолжал прикасаться ко мне, когда я неоднократно просил его не делать этого.
Потому что я чувствовал себя странно, как в огне, и совершенно не в своей тарелке.
А еще потому, что он без труда смог вырвать из моих рук контроль и разорвать его в клочья, как будто его и не было.
В этот раз он явно понял намек, так что… нет худа без добра, я думаю.
