Можешь выложить порцию и для нее? — она останавливается рядом со мной, заразительно ухмыляясь. — Это хорошая возможность для тебя, малыш. Она действительно подумывает подписать с тобой контракт. Разве это не замечательно?
— Я уже нашел агента, мам.
— Оу. Кто это?
— Максин Соул.
— Агент Лэндона? Она под кайфом от скульптур и не поняла бы твое творчество. Кроме того, Грейс — известная личность, гораздо более известная и уважаемая. Она в мгновение ока выведет твои работы на рынок. Мне так повезло, когда она взялась за меня.
— Не думаю, что она ценит мой стиль.
— Она сказала, что ценит. Ну же, Брэн. Просто послушай, что она скажет. Если тебе это не понравится, и ты все равно предпочтешь пойти к Максин, я буду уважать твой выбор.
Я киваю, и она снова обнимает меня, прежде чем исчезнуть в столовой."
"— Ты не должен ни на что соглашаться, — говорит папа. — Твоя мама хочет, чтобы ты подписал контракт с агентом знаменитостью, потому что она беспокоится о твоем будущем, тем более что ты отказываешься участвовать в выставках, в отличие от Лэна.
Но если ты хочешь нам что-то рассказать, мы всегда готовы выслушать. Может быть, ты не хочешь продолжать заниматься искусством. Может быть, ты предпочитаешь идти другим путем. Что бы это ни было, мы рядом.
Напряжение исчезает с моих плеч, и я с улыбкой киваю. Почему он всегда говорит именно те слова, которые заставляют меня расслабиться?
Однако, когда мы вчетвером садимся ужинать, напряжение возвращается волнами.
Я пытаюсь проглотить комок в горле, когда они говорят о предстоящей маминой выставке и о том, что они ожидают блестящих результатов.
Все с нетерпением ждут этого.
— Ты ведь будешь там, Брэн? — спрашивает меня Грейс со своим шикарным, немного снобистским акцентом высшего класса.
Грейс Брукнер — действительно популярная личность. У нее под крылом три художника, все они всемирно известны и отмечены множеством наград. Она примерно маминого возраста, но совершенно не имеет с ней ничего общего.
Грейс почти всегда одевается в красное.
Даже сейчас на ней красный топ, туфли на каблуках, серьги и помада. Единственное, что отличается по цвету, — это черная юбка-карандаш.
Ее платиновые светлые волосы спадают до плеч в идеальный «боб», и она часто фальшиво улыбается, вероятно, из-за ботокса.
— Конечно. Все, что угодно, для мамы, — я улыбаюсь, и мама смотрит на меня влюбленными глазами.
— И Лэн тоже? — подталкивает Грейс.
— Вам придется спросить у него самой. В последнее время он был… очень занят.
