Он смотрит на свою вторую ладонь под медленно заходящим солнцем, которое бросает оранжевый отблеск на его растрепанные иссиня-черные волосы. Смотрит на засохшую кровь, как будто забыл о ее существовании, и небрежно пожимает плечом.
— Ты привыкнешь к этому.
Привыкну к чему?
Этот урод под кайфом или что?
Я не удивлюсь, если перед этой чертовой инициацией он нюхал кокаин, как рок-звезда девяностых, и выкурил больше травы, чем фан-клуб Боба Марли.
— Отпусти, — повторяю я твердым голосом и изо всех сил отталкиваю его руку.
Он ослабляет хватку, но не отпускает меня.
Откуда-то из его горла вырывается одобрительное хмыканье.
— Властный. Мне нравится. Но знаешь, что мне нравится еще больше? Твой шикарный акцент. Вопрос. Он звучит так же, когда ты говоришь всякие пошлости?
Я прищуриваюсь. Что, черт возьми, не так с этим придурком? Кто-то ударил его по голове?
— Я повторяю в третий и последний раз. Отпусти.
— Зачем? — он проводит пальцами по линии моих волос, и волна чего-то, что не является тошнотой, пробегает по моим венам ярко-желтыми вспышками.
— Мне все нравится.
— А мне нет, — я напрягаю мышцы, борясь с болезненным беспокойством, наполняющим мою кровь. — Ты мне противен.
— Да? — его глаза цвета полуночно-синего неба мерцают чистым садизмом, когда он наклоняется ближе и шепчет: — Это еще лучше.
Его теплое дыхание скользит по моей шее. Я сжимаю челюсти, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы отогнать чувство дискомфорта, которое все еще не является тошнотой.
Ни в малейшей степени.
Ощущение распространяется от того места, где его пальцы касаются моего затылка, и заканчивается на мочке уха, где он говорил щепотом.
Мне нужно убираться отсюда. Сейчас.
Я тянусь к земле позади себя и хватаю первый попавшийся предмет, а затем прижимаю его прямо к его лицу.
Он ослабляет хватку на моей шее, и я, не дожидаясь его реакции, вскакиваю и бегу за кусты.
Быстро.
Не оглядываясь назад.
Так быстро, будто у нас овертайм во время игры и победа команды зависит от моей переадчи нападающему.
Это я против извращенного представления о времени. И так было всегда.
Чувство тревоги сменяется выбросом адреналина и врожденной потребностью бежать.
Далеко.
Очень далеко.
Темная фигура почти врезается в меня, и мы оба замираем на месте, прежде чем столкнуться друг с другом.
Красная Маска.
Он держит в руках свою окровавленную бейсбольную биту и смотрит на меня так, словно я насекомое, перебежавшее ему дорогу.
