Так что здесь нет моей вины.
Это сон, и я буду наслаждаться им, пока меня не заставят проснуться.
Я скрещиваю руки.
— Я не девушка. Не называй меня красивым.
— Мужчины могут быть красивыми. Например, как я, — он подмигивает и хватает меня за запястье, заставляя разомкнуть руки.
— Твое высокомерие не знает границ.
— Тебе нравится мое высокомерие.
— Продолжай мечтать."
"— Тебе нравится, как я смотрю на тебя, — продолжает он, прикусывая уголок губы и скользя по мне голодным взглядом. — Тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе, — он проводит пальцем по моему соску, вызывая дрожь.
— Тебе определенно нравится играть в недотрогу.
Я отдергиваю руку.
— Николай!
— Называй меня Нико, как раньше.
— Я ничего подобного не делал.
— Ты точно сделал это, когда кончал мне в горло. Ты сказал «Нико» таким сексуальным, нуждающимся голосом.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он сужает глаза, но прежде, чем я успеваю возмутиться, он берет меня за запястье.
— Давай. Мне нужны твои губы вокруг моего члена.
Я бросаю быстрый взгляд на его член, такой твердый, что по бокам вздуваются фиолетовые вены, а на кончике блестит прозрачная жидкость.
— Что… — я прочищаю горло. — Что я должен сделать?
— То, что я сделал с тобой.
— Я не встану на колени.
— Я просто прекрасно встал перед тобой на колени.
Я потираю рукой затылок и вздыхаю.
— Не знаю, как это делать, понимаешь? Я никогда…
— Не отсасывал другому парню?
Я медленно киваю. Мысль о том, что я могу выставить себя дураком, вызывает у меня более сильную тошноту, чем тот факт, что я действительно хочу это сделать.
Какая-то часть меня бурлит от возможности доставить ему такое же сильное удовольствие, какое он доставил мне.
Глаза Николая темнеют, голубые зрачки кажутся безумными, даже собственническими, когда он рывком тянет меня вперед, и я падаю на него сверху, прижимаясь грудью к его груди.
Его сердце бьется в такт с моим, и я шиплю, когда мой член задевает его бедро.
Боже мой. Я только что кончил, так какого черта я снова возбуждаюсь?
Такого никогда не происходит после разрядки.
Никогда.
Его грубые пальцы поглаживают мою челюсть, и я в ужасе понимаю, как меня пробирает дрожь от этого. А может, это из-за его затуманенного взгляда.
— Просто делай то, что по твоему мнению понравилось бы тебе.
Вот в чем, блять, проблема. Мне это не нравилось.
Ну, до сих пор.
— Если не получится, просто делай то же само, что и я, — он подмигивает. — А теперь встань на колени.
